joomla
СТАНДАРТЫ ОГРАНИЧЕНИЙ ПРАВ ОСУЖДЕННЫХ В ПРАКТИКЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
Проблеми законності

УДК 343.8 В. А. Човган,

Аспирант Национальный университет «Юридическая академия Украины имени Ярослава Мудрого», г. Харьков

Статья посвящена исследованию стандартов ограничений прав лиц, лишенных свободы. В контексте поставленной проблемы анализируется соответствующая практика Ев­ропейского суда по правам человека.

Ключевые слова: ограничения, правоограничения, права осужденных, лишение свободы, осужденные, исполнение наказания

К сожалению, отечествен­ные научные работы, в том числе и опубликованные в со­ветское время, которые харак­теризовались актуальными и высококачественными нара­ботками в области уголовно-ис­полнительного права, не сфор­мулировали четких выводов, которые могли бы пригодиться при создании правовых норм, закрепляющих правоограни - чения осужденных, так же как и при применении этих норм. Некоторые идеи по этой про­блеме встречаются в работах А. Е. Наташева [1], И. С. Ноя

[2] , В. И. Селиверстова [3], Н. А. Стручкова [4]. Что же каса­ется целенаправленного изуче­ния проблемы стандартов пра- воограничений осужденных, то оно не проводилось ни в Украи - не, ни за рубежом.

Поэтому целью данной ста­тьи является освещение тако­го стандарта ограничений прав осужденных как трехсоставной тест, являющийся универсаль­ным инструментом правоогра­ничительной деятельности. Для ее достижения необходимо проанализировать релевант­ный опыт ЕСПЧ и сформули­ровать выводы относительно перспектив его исследования и применения в Украине.

Важно иметь в виду, что решения ЕСПЧ, содержащие стандарты ограничений прав осужденных, являются обяза­тельными для применения в Украине, и их немало. Поэто­му необходимо акцентировать внимание на тех прецедентах, которые цитируются самим Су­дом в подавляющем большин­стве решений по исследуемо­му вопросу. Среди них - дела Диксона [7], Хирст [8], Сильве­ра [11].

Заметим, что ни одно из этих дел не повлияло на раз­работку какого-то специально­го стандарта ограничений прав осужденных, а лишь несколько конкретизировала уже суще­ствовавший как устоявшийся подход. Это можно объяснить тем, что ЕСПЧ поддерживает идею, что осужденные пользу­ются всеми правами, которые закреплены Европейской кон­венцией о защите прав и осно­вополагающих свобод (далее

- Конвенция) за исключением обоснованных ограничений, ко­торые должны соответствовать выработанному Судом обще­му стандарту ограничений прав человека - так называемому трехсоставному тесту. Это оз­начает, что ограничить любые права осужденных, закреплен­ные в Конвенции, можно толь­ко на тех же основаниях, что и права свободных граждан. Как указывает сам Суд: «несомнен­но, что осужденный не теря­ет свои конвенционные права только в связи с его статусом как лица, заключенного вслед­ствие осуждения» [8].

Следовательно, необхо­димо кратко охарактеризовать этот тест и указать на примеры его применения в отношении лиц, лишенных свободы. Так, тест содержит три составляю­щих, соответствие каждой из которых необходимо для при­знания любого правоограни - чения обоснованным: ограни­чение должно быть предусмо­трено законом; направленным к обоснованной цели и, самое важное, быть необходимым в демократическом обществе.

Предусмотренность за­коном. Суд имел дело с кате­гориями «предусмотренный за­коном» и «в соответствии с за­коном» («prescribed by law» и «in accordance with law») в большом количестве дел. Он указал, что нет необходимости делать ак­цент на существовании в англо­язычном варианте Конвенции различных формулировок тре­бования надлежащей законо­дательной базы, то есть фак­тически признал одинаковым значения этих терминов. Тем более французский вариант Конвенции содержит формули­ровку «prévue par la loi», являю­щуюся аналогом как для «пред­усмотренный законом», так и для «в соответствии с законом» [12, с. 766].

Однако это требование не означает, что ограниче­ния должны быть определе­ны именно в законодательном акте. Это предостережение нужно учитывать, поскольку в уголовно-исполнительном пра­ве ведется серьезная дискус­сия относительно того, должны ли ограничения прав осужден­ных быть предусмотрены имен­но законом, а не подзаконным актом [5, с. 118; 1, с. 60].

Для признания ограниче­ния предусмотренным законом необходимо установить соот­ветствие следующим требова­ниям: а) возможность ограни­чения являются закрепленной во внутреннем законодатель­стве. То, что понимается под внутренним законом, может изменяться в зависимости от страны, и поэтому то, что стоит считать внутренним законом и была национальная законода­тельная процедура соблюде­на, лучше определять нацио­нальным правительствам. Суд предоставляет им широкую дискрецию в этом вопросе [6; 9]; б) нормативные положения должны быть доступными для граждан. В деле Сильвера Суд указал, что ограничение пере­писки осужденных должно быть закреплено в формальном зако­не (будь то Тюремный акт 1952 или Тюремные правила 1964). Тем не менее, эти ограничения содержались лишь в не зако­нодательных, опубликованных указаниях, которые не были формальным законом. Это пра­вило особенно актуально для Украины, где в практике Госу­дарственной пенитенциарной службы Украины существуют случаи ограничения прав осуж­денных на основании норм, не доступных не только для осуж­денных, но и для свободных граждан; в) нормы должны быть сформулированы достаточно четко для того, чтобы понять их требования, то есть существует также и качественное требова­ние к нормативной базе; г) за­кон обеспечивает надежную за­щиту от произвольного вмеша­тельства в основополагающие права. В деле Мэлоуна Суд ука­зал, что фраза «в соответствии с законом» означает, что в на­циональном праве должны со­держаться меры законной за­щиты от произвольного вмеша­тельства (ограничения. - В. Ч) государственными органами и закон должен определять объ­ем любого усмотрения (дискре - ции) предоставленного компе­тентным органам и способы их осуществления с надлежащей четкостью, имея в виду закон­ные цели этих мер, для того, чтобы дать индивиду надлежа­щую защиту от произвольного вмешательства [10].

Соответствие обосно­ванным целям. Статья 18 Кон­венции предусматривает, что ограничение прав и свобод, которые разрешены в ней, не должны применяться для до­стижения тех целей, которые не определены в самой Кон­венции. Иными словами, это означает, что любое ограниче­ние прав или свобод, предус­мотренных Конвенцией, может быть ограничено только для определенных в ней целей.

Считается, что обычно цели, с которыми разрешается ограничение права, предусма­триваются во второй части ста­тьи Конвенции, которая закре­пляет ограничиваемые права. Среди них - предотвращение беспорядков или преступле­ний, защита здоровья и нрав­ственности или защита прав и свобод других лиц, защита ре­путации или прав других лиц и др. Вместе с тем для отдельных прав не устанавливаются чет­кие цели для возможных огра­ничений. Это права предусмо­тренные протоколами к Конвен­ции, которые были приняты по­сле нее. Однако, как и в случае, когда допустимые цели для ограничений прав закреплены, так и когда нет, при установле­нии ограничений прав осужден­ных должна учитываться прак­тика Суда. Это подчеркивает важность учета практики Суда при осуществлении уголовно­исполнительной политики как на нормативном, так и практи­ческом уровне. Особенно это касается решений против Укра­ины, ведь в них Суд часто ука­зывает те ограничения, кото­рые должны быть пересмотре­ны национальными властями, и, более того, иногда даже ука­зывает в общем виде, как долж­ны быть изменены конкретные ограничения прав осужденных.

Обычно этой части теста уделяется немного внимания. Как указывает Дж. Свини, часть решения, которая отведена ей, обычно была одной из самых кратких, ведь в основном Суд склонен к тому, чтобы устанав­ливать, отвечали ли применен­ные ограничения установлен­ной цели [16, с. 198], то есть, были ли они пропорциональ­ными (третья составляющая теста), а не обоснованность самой цели. Установление обо­снованности цели в основном не вызывает серьезных про­блем [8].

Существует мнение, что странам легче обосновать пе­ред Судом соответствие целям ограничений прав осужденных, чем прав свободных лиц. В ка­честве примера приводится цель предупреждения беспо­рядков, что обосновывает огра­ничение права на переписку [15, с. 218]. Она перекликается с высказанным ранее положе­нием о том, что, несмотря на то, что Суд соглашается с невоз­можностью признания специ­ального статуса осужденного основанием для исключения из сформировавшейся доктри­ны обоснования ограничений прав человека в соответствии с Конвенцией. Хотя особое поло­жение этих лиц дает основания рассматривать отдельные эле­менты обоснования несколько иначе, чем в случае со свобод­ными лицами.

Кроме того, цели ограниче­ния отдельных прав по Конвен­ции не являются строго опре­деленными. Это касается, на­пример, права на свободные выборы (ст. 3 Протокола № 1 к Конвенции). В таких случаях Судом изучается обоснован­ность тех целей, которые ука­зываются как цели ограничения государством в ходе судебно­го процесса. Так, например, в деле Хирст, правительство ука­зывало, что целью ограничения осужденных в активном изби­рательном праве было преду­преждение преступлений, а так­же повышение их гражданской ответственности и уважения к верховенству права. Однако Суд отметил, что при принятии закона, которым предусматри­вался запрет осужденным голо­совать, правительство ссыла­лось на цель дополнительного наказания осужденных, то есть лишение права голоса рассма­тривалось как дополнительная к изоляции кара. В связи с этим он выразил негативную оценку относительно того, что изоля­ция лица вследствие осуждения влечет лишение какого-то иного права, чем право на свободу [8]. Таким образом, была сформули­рована важная позиция, что кро­ме ограничения права на свобо­ду передвижения, ограничения прав не должны применяться с целью наказания, ведь изоляция сама по себе уже является нака­занием. Последняя идея о необ­ходимости понимания изоляции как наказания сама по себе те­перь уже не вызывает сомнений ученых.

ЕСПЧ также четко выска­зывается, что «любое ограни­чение прав должно быть обо­сновано, такое обоснование может осуществляться с уче­том требований безопасности, в частности для предупрежде­ния преступлений и беспоряд­ков, и они (ограничения. - В. Ч) должны быть неразрывно свя­заны с условиями заключения» [8]. То есть, целью таких огра­ничений с точки зрения Суда может быть: безопасность, предупреждение преступлений и беспорядков (подход, закре­пленный в ч. 2 ст. 8 Конвенции).

Таким образом, ограниче­ние прав осужденных допуска­ются только с целями, которые определены в самой Конвен­ции. Это означает, что приме­няя ограничения, националь­ные власти должны учитывать данное требование о необхо­димости соответствия каждого ограничения права определен­ной цели, с которой оно допу­скается согласно предписани­ям Конвенции. Это требование касается как правоприменения, так и правотворчества.

Как уже отмечалось, Суд очень редко устанавливает не­обоснованность ограничения права в связи с его несоот­ветствием целям, закреплен­ным в Конвенции. Однако это не означает, что соблюдение требования соотнесения огра­ничения с обоснованными це­лями, закрепленными в Кон­венции, является излишним. Нужно иметь в виду, что соот­ветствие конкретного ограни­чения целям, как правило, до­казывается Правительствен­ным уполномоченным по делам ЕСПЧ после того, как наруше­ние Конвенции уже произошло вследствие применения необо­снованного ограничения. Ему не сложно, учитывая сложив­шуюся практику Суда, доказать наличие связи между ограниче­нием и целью. Однако в резуль­тате отсутствия соразмерности правоограничения указанным целям чаще всего устанавли­вается нарушение третьего требования к обоснованным правоограничениям - необхо­димости в демократическом обществе. Действительно, обо­сновывая ограничение права осужденного, нетрудно указать, что оно связано с той или иной обоснованной целью, однако гораздо сложнее доказать, что оно было необходимым в демо­кратическом обществе, то есть было пропорциональным обо­снованной цели, соответство­вало неотложной обществен­ной потребности и другим тре­бованиям, рассматриваемым ниже.

Необходимость в демокра­тическом обществе. В упо­мянутом деле Сильвера осуж­денный жаловался на необо­снованность ограничений его корреспонденции, состоявших в задержке тюремной админи­страцией писем, направляемых министру внутренних дел этой страны. Судом было установ­лено нарушение Конвенции, а также несоответствие такого ограничения требованию необ­ходимости в демократическом обществе. Считается, что это решение было одним из клю­чевых в установлении стан­дарта необходимости в демо­кратическом обществе. Суд указал, что фраза «необходи­мый в демократическом обще­стве» означает, что для соот­ветствия Конвенции ограни­чение должно, среди прочего, соответствовать «настоятель­ной социальной потребности» и быть «пропорциональным преследуемой цели»; те пун­кты статей Конвенции, пред­усматривающие возможности ограничений прав, должны толковаться узко [11].

Известный исследователь конвенционного права С. Фо­стер определяет общий поря­док действий Суда при установ­лении того, было ли ограниче­ние необходимым в демократи­ческом обществе. Суд вначале рассматривает вопрос о нали­чии насущной социальной по­требности для ограничения. Если такая потребность была, то должно быть установлено, соответствует ли это ограниче­ние такой необходимости. Если и это требование удовлетворя­ется, то должен быть рассмо­трен вопрос о том, соответство­вало бы это ограничение такой потребности при других обсто­ятельствах, являются ли моти­вы, на которых основывается власть, соответствующими и надлежащими [14, с. 42]. Такие требования непосредственно связаны с главной составляю­щей стандарта необходимости в демократическом обществе - пропорциональностью.

Пропорциональность озна­чает, что существовало «обосно­ванное отношение пропорцио­нальности» между ограничени­ем и преследуемой законной це­лью [12, с. 94]. Если максимально обобщить, то можно описать со­держание принципа пропорцио­нальности в нескольких словах. По меткому определению от­дельных теоретиков, пропорци­ональность ограничения означа­ет, что «ограничение не должно быть больше, чем это необходи­мо для достижения обоснован­ной цели» [17, с. 254]. Пропор­циональность обычно касается вопроса о том, можно ли было достичь преследуемой цели с помощью менее ограничиваю­щих средств или же это огра­ничение нанесло бы вред пра­вам пользователя, который мо­жет превысить выгоду, которую можно было бы достичь с по­мощью такого ограничения [13, с. 57]. Это означает, что право - ограничение должно отражать справедливый баланс между индивидуальными и публичны­ми интересами. Установка этого баланса является очень слож­ной задачей, указывающей на дальнейшие направления на­учных исследований стандар­тов прав осужденных.

Все это позволяет сформу­лировать следующие выводы. Каждое ограничение прав осуж­денных, предусмотренных Кон­венцией, должно быть обоснова­но описанным стандартом - трех­составным тестом. Это должно быть учтено при осуществлении нормотворческой и правопри­менительной деятельности. Со­держание данного стандарта яв­ляется практически тождествен­ным в отношении осужденных и свободных граждан, хотя и име­ет определенные особенности. Дальнейшие исследования в данной сфере должны быть на­правлены на изучение этих осо­бенностей, решение проблемы баланса индивидуальных и общественных интересов при правоограничении, анализ оте­чественного законодательства на предмет соответствия прак­тике ЕСПЧ.


Список литературы: 1. Наташев А. Е. Основы теории исправительно-трудового пра­ва / А. Е. Наташев, Н. А. Стручков. - М. : Юрид. лит., 1967. - 191 с. 2. Ной Й. С. Теоретичес­кие вопросы лишения свободы / Й. С. Ной. - Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 1965. - 166 с.

3. Селиверстов В. М. Теоретические проблемы правового положения лиц, отбывающих на­казание / В. М. Селиверстов. - М. : Акад. МВД РФ, 1992. - 150 с. 4. Стручков Н. А. Курс исправительно-трудового права. Проблемы общей части / Н. А. Стручков. - М. : Юрид. лит., 1984. - 240 с. 5. Яковець І. С. Первинна класифікація засуджених до позбавлення волі та їх розподіл в установи виконання покарання : моногр. / І. С. Яковець. - Х., 2006. - 208 с. 6. Case of Chorherr v. Austria (Application no. 13308/87, 25.08. 1993) [Електрон. ресурс]. - Режим досту­пу : Http://hudoc. echr. coe. int/sites/eng/pages/search. aspx? i=001-57821. 7. Case of Dickson v. the United Kingdom (Application no. 44362/04, 18. 04. 2006) [Електрон. ресурс]. - Режим доступу : Http://hudoc. echr. coe. int/sites/eng/pages/search. aspx? i=001-73360. 8. Case of Hirst v. the United Kingdom (No. 2). (Application no. 74025/01, 06.10. 2005) [Електрон. ресурс]. - Режим досту­пу : Http://hudoc. echr. coe. int/sites/eng/pages/search. aspx? i=001-70442. 9. Case of Kokkinakis v. Greece (Application no. 14307/88, 25.06. 1993) [Електрон. ресурс]. - Режим доступу : http:// hudoc. echr. coe. int/sites/eng/pages/search. aspx? i=001-57827. 10. Case of Malone v. The United Kingdom (Application no. 8691/79, 02.08. 1985) [Електрон. ресурс]. - Режим доступу : http:// hudoc. echr. coe. int/sites/eng/pages/search. aspx? i=001-57533. 11. Case of Silver and others v. The United Kingdom (Application no. 5947/72; 6205/73; 7052/75; 7061/75; 7107/75; 7113/75, 23.04. 1983) [Електрон. ресурс]. - Режим доступу : Http://hudoc. echr. coe. int/sites/eng/pages/search. aspx? i=001-57577. 12. Dijk P. Theory and Practice of the European Convention on Human Rights. 3-rd ed. / P Dijk, G. J. H. Hoof, J. G. F. Van Hoof, A. W. Heringa. - The Hague : Kluwer Law International, 1998. - 850 p. 13. Feldman D. Civil liberties and human rights in England and Wales / D. Feldman. - Oxford : Oxford University Press, 2002. - 1184 р. 14. Foster S. Human rights and civil liberties: 2008 and 2009 / S. Foster. - New York : Oxford University Press, 2008. - 299 p.

15. Gomien D. Law and practice of the European Convention on Human Rights and the European Social Charter / D. Gomien, D. J. Harris, L. Zwaak. - Strasbourg: Council of Europe, 1996. - 479 p.

16. Sweeny J. A. Margins of appreciation, cultural relativity and the European Court of Human Rights: a thesis submitted for the Degree of Doctor of Philosophy / J. A. Sweeny. - The University of Hull, 2003. - 415 p. 17. Webley L. Complete public law: text, cases, and materials. - 2nd ed. / L. Webley, H. Samuels. - Oxford : Oxford University Press, 2012. - 720 p.

СТАНДАРТИ ОБМЕЖЕНЬ ПРАВ ЗАСУДЖЕНИХ У ПРАКТИЦІ ЄВРОПЕЙСЬКОГО СУДУ З ПРАВ ЛЮДИНИ Човган В. О.

Стаття присвячена дослідженню стандартів обмежень прав осіб, позбавлених волі. В контексті поставленої проблеми аналізується релевантна практика Європейського суду з прав людини.

Ключові слова: обмеження, права засуджених, позбавлення волі, виконання покарання, пенітенціарна служба.

THE STANDARDS OF THE PRISONER’S RIGHTS RESTRICTIONS IN THE PRACTICE OF THE EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS Chovgan V. O.

The article is dedicated to the research of the standards of prisoner's rights restrictions. In this context the question of the relevant practice of the European court of human rights is analyzed.

Key words: restrictions, restrictions of the prisoner's rights, rights of prisoners, incarceration, prisoners, execution of the punishment, penitentiary service

Поступила в редакцию 21.02.2013 г.