joomla
КОНСТИТУЦИЯ УКРАИНЫ И СОВРЕМЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ
Юридичний вісник

УДК 342(477)



М. Орзих,

Доктор юридических наук, заведующий кафедрой конституционного права Национального университета «Одесская юридическая академия»

28 июня 1996 года в 9 часов 18 ми­нут Верховный Совет Украины принял новую Конституцию Украины и со дня ее принятия ввел ее в действие [1]. Завер­шился процесс подготовки и принятия Основного Закона страны — базового акта правового оформления новых поли­тических, экономических и духовных ре­алий государства и общества Украины.

Этот процесс в публицистической и научной литературе получил не совсем точное наименование — конституцион­ный процесс. В действительности конс­титуционный процесс — это процессу­ально-правовая форма существования, действия, реализации материального права, устанавливающего правила по­ведения, деятельности, функциониро­вания индивидуальных и коллективных (ассоциированных по различным осно­ваниям) субъектов. Такое представле­ние весьма важно для осуществления идеи правового государства, в котором процесс, процессуальные формы «имеют не меньшее, а даже большее значение, чем нормы, относящиеся к материаль­ному праву» [2].

Другой достаточно распространенной неточностью является отождествление конституционной реформы в Украине с принятием Конституции [3].

Но, во-первых, конституционная реформа началась с принятия Декла­рации о государственном суверенитете Украины (16 июля 1990 г.), Акта про­возглашения независимости Украины (24 августа 1991 г.), Закона Украины от

12 сентября 1991 г. «О правопреемстве Украины», а затем были изменения и дополнения к Конституции Украинской ССР, приостановлено действие ряда ее глав и фактически предполагалось регу­лирование ряда конституционных отно­шений текущим законодательством.

Во-вторых, принятие Конституции — это лишь этап конституционной рефор­мы — создание нормативно-правовой модели конституционного строя Украи­ны. Предстояло решить не менее слож­ные задачи: формирование конституци­онного (массового и индивидуального) сознания; органическое «встраивание» законодательства страны и юридичес­кой практики в систему конституциона­лизма; обеспечение динамики развития конституционных отношений; наработка специального «набора» средств защиты конституционного строя и конституци­онной законности.

Решение этих задач зависело от сте­пени реальности Конституции, реали­зации конституционных правоположе - ний. «Конституция Украины вводится в действие со дня ее принятия» (ст. 160). «Нормы Конституции Украины являют­ся нормами прямого действия» (ст. 8). Это означает, что, во-первых, «Законы и другие нормативные акты, принятые доimage010 введения в действие Конституции, явля­ются действующими в части, не проти­воречащей Конституции Украины» (п. 1 Переходных положений Конституции); во-вторых, нормы Конституции, не соот­ветствующие Переходным положениям, на определенный ими срок не действуют или действуют с ограничениями и поп­равками, предусмотренными Переход­ными положениями; в-третьих, консти­туционные права и свободы человека и гражданина осуществляются и защища­ются судом непосредственно на основе Конституции (ст. 8); в-четвертых, никто не может быть принужден к тому, чтобы делать то, что не предусмотрено законо­дательством, которое не может проти­воречить Конституции; в-пятых, органы государственной власти и органы мест­ного самоуправления, их должностные лица обязаны действовать только на основе, в пределах полномочий и спо­собом, предусмотренным Конституцией и законами (ст. 19); в-шестых, в случае отсылки в конституционной норме к те­кущему законодательству (бланкетные и отсылочные нормы) эта норма дей­ствует через соответствующий закон.

Дальнейшее развитие конституцион­ной реформы предполагало обеспечение реализации конституционных норм, под­готовку и издание (или пересмотр, из­менения, дополнения, новая редакция) по меньшей мере полуторасот законода­тельных актов, среди них большинство

— конституционных законов.

Одновременно в теории и практике конституционного права Украины воз­никла острая необходимость толкова­ния конституционных норм Верховным Советом Украины (п. 6 Переходных по­ложений), а после образования Консти­туционного Суда — этим органом. Сис­темообразующая функция Конституции в отношении правовой системы страны потребовала становления системосохра­няющего механизма, представленного прецедентами, презумпциями, фикция­ми, преюдициями, способами преодоле­ния и восполнения пробелов в законе, коллизионными нормами, а также кон­ституционными соглашениями и декла­рациями, обычаями (обыкновениями), международно-правовыми стандартами. Здесь главное — конституционное оп­ределение иерархии этих элементов прежде всего в отношении закона, воз­можностей субсидиарного применения конституционного и иноотраслевого законодательства, определение преде­лов правосвободного пространства, свя­занного с конституционными нормами, установленными в ст. 19 Конституции: «Правовой порядок в Украине основы­вается на положениях, соответственно которым никто не может быть принуж­ден делать то, что не предусмотрено законодательством. Органы государс­твенной власти и органы местного са­моуправления, их должностные лица обязаны действовать лишь на основа­нии, в пределах полномочий и способа­ми, предусмотренными Конституцией и законами Украины».

Не исключалось и другое направ­ление развития конституционных пре­образований — критический анализ конституционных правоположений в процессе проверки их на реализуемость и эффективность и соответствующие изменения в практике применения кон­ституционных предписаний.

Таким образом, конституционные преобразования в Украине проходили в формах модернизации и реформирова­ния, далеко не всегда получая научное обоснование с необходимым анализом и прогнозированием социально-поли­тических и юридических последствий этих изменений, в связи с «выходом» реформы за пределы собственного пред­мета конституционного права в сферу системно-структурных качественных изменений в государственно-правовой и общественной жизни.

В этих условиях и учитывая посто­янные попытки кардинально изменить содержание Конституции Украины, конституционный строй и устройство государства, его соотношение с граж­данским обществом и человеком (его конституционно-правовым статусом), наконец, проведение незавершенной, противоречивой реформы 2004 года, ко­торая привела к «разбалансированию и серьезному кризису власти» (В. Янукович), а потом рестарт этой реформы по решению Конституционного Суда Укра­ины (№ 20-рп/2010 от 30 сентября в

2004 г.), что означало «возобновление действия предыдущей редакции норм Конституции Украины, которые были изменены, дополнены и исключены» в году (п. 6 Решения), и обусловило возрастающий научно-прикладной инте­рес к конституционным изменениям в стране.

Одновременно с учетом фундамен­тальности конституционного права (относительно других отраслей права) возникает потребность внедрения кон­ституционных принципов в текущее отраслевое законодательство и органи­зационно-правовые модели при условии безусловной конституционализации го­сударственной и общественной жизни как сложных процессов обеспечения конституционной законности — консти­туционности (соответствия Конституции Украины действий или бездеятельности субъектов права, нормативно-правовых актов, актов правоприменения), над­лежащего конституционного сознания (знание, теория, наука, идеология, пси­хология), конституционного конструиро­вания в нормальных, обычных условиях или во «внештатной», конфликтной или кризисной ситуации (конституционная инженерия — й. Байон), приобрете­ние субъектами права конституционных умений и навыков (конституционная технология), устойчивой конституци­онной практики, предполагающей обра­щение к действующим в конституцион­но-правовой реальности юридическим постулатам (на уровне догмы права) и конституционной идеологии (в широком понимании).

Эти направления конституцион­но-правовой практики и научно-при­кладных исследований прежде всего предполагают четкое представление

О процессах модернизации и рефор­мирования Конституции Украины [4]. В связи с этим заслуживает внимания предложение В. Кампо о введении в на­учное обращение понятия «конституци­онная модернизация», как «механизма постоянного совершенствования право­отношений путем системной реализации соответствующими субъектами права конституционных норм и принципов», как «практики эволюционного развития конституционной системы», которая «не связана с радикальными ее изменения­ми» [5]. В. Киреев, обращаясь к этой проблеме, доказывает необходимость методологического обоснования «оп­ределения подходов» к конституцион­ным преобразованиям и с учетом этих подходов отличает конституционную реформу от модернизации: конституци­онная реформа — это «политико-пра­вовой процесс полного или частичного преобразования актов конституционно­го уровня, которое влечет соответству­ющие его содержанию изменения конс­титуционализма» [6].

Такой телеологический подход «с позиции онтологии, гносеологии и ак­сиологии права» (В. Киреев) дает воз­можность по целенаправленности — на трансформацию конституционализма — определить решающий признак реформи­рования в отличие от конституционной модернизации, которая существенно не влияет на систему конституционализма, сложившуюся в стране. Это — частич­ные или системные изменения, прежде всего нормативно-правового характера, а также преобразования конституци­онных представлений без изменения текста конституции, реализация «заву­алированных попыток» [7] изъять или включить конституционное предписа­ние, официальное толкование, ведущее к изменению понимания и применения конституционных предписаний.

Исходя из приведенных суждений и действующей Конституции Украины, есть основания утверждать, что ее раз­дел XIII предусматривает исключитель­но изменения в Конституцию, то есть ее модернизацию. Реформирование в при­веденном понимании не предусмотрено Конституцией и требует прежде всего изменения в разделе XIII в соответ­ствии со статьями 155-156 Конститу­ции Украины.

Иные пути реформирования, в час­тности, возможные предложения Конс­титуционной Ассамблеи, которая будет создана по Указу Президента Украины № 224/2011 от 21 февраля в 2011 г. «О поддержке инициативы относи­тельно создания Конституционной Ас­самблеи», о новой редакции или новой Конституции Украины, если они будут приняты Президентом, или попытки принять и реализовать проекты законов

О порядке (процессе) реформирования Конституции, например, зарегистри­рованный в Верховной Раде Украины (№ 8143 от 21 февраля в 2011 г.) про­ект Закона «О процедуре подготовки и утверждения новой Конституции Украи­ны», являются, по социально-политичес­кой природе, революционными, требуют обращения к субъекту учредительной власти — народу Украины с использо­ванием возможностей всенародного ре­ферендума.

Таким образом, по целенаправленнос­ти современного этапа конституцион­ных преобразований — это не реформа, а, по утверждению Президента Украины

В. Януковича, «системное» «обновление Основного Закона» с целью «создания сбалансированной представительной системы европейского образца, укреп­ления парламентаризма, построения эф­фективной вертикали исполнительной власти и создания эффективных меха­низмов прямой демократии» [8]. Орга­низационно это подтверждается Указом Президента Украины № 352/2011 от 5 апреля 2011 г. о создании в структу­ре Администрации Президента Главного управления по вопросам конституцион­но-правовой модернизации.

По целям — это системная конститу­ционная модернизация с определением эффективных средств достижения цели (обычная модель решения любой про­блемной ситуации). Для поиска соот­ветствующих цели и условиям средств необходимо предварительно выбрать направление решения проблемной си­туации: радикальное — принятие новой редакции Основного Закона в пределах статей 155, 156 Конституции Украи­ны или эволюционное — постепенное, обоснованное конституционно-правовой практикой приспособление конституци­онных постулатов к стремительно изме­няющимся социально-политическим и юридическим ориентирам общества.

Второе, вероятно, более предпочти­тельно, потому что, во-первых, эволю­ция вообще присуща именно модерниза­ции, во-вторых, радикальное изменение редакции Конституции при ее «жест­кости» создаст опасность острого по­литического конфликта в стране, про­воцирования радикальной ревизии достигнутого; в-третьих, нет гарантий, что новая Конституция, принятая в пе­реходный период («переход к неопреде­ленному состоянию» — something else, что, возможно, нуждается в небезопас­ной для общества «переходной фазе» — [9]), будет более совершенной основой современного конституционализма.

Кроме того, следует учитывать, что действующая Конституция Украины, к сожалению, не имеет опыта последо­вательной выполнимости (термин, при­меняемый в западной литературе) с са­мого начала ее действия. Сразу после принятия Конституции Украины в 1996 году сопредседатели Конституционной комиссии Президент Украины Л. Кучма и Председатель Верховной Рады Укра­ины О. Мороз считали необходимым дальнейшее совершенствование Консти­туции, в частности, текущим законода­тельством [10], затем наступило время делегирования законодательных полно­мочий Президенту Украины в форме декретотворчества, несоблюдения Кон­ституции практически всеми ветвями власти и другими субъектами консти­туционного права, которое привело к официальному (Президентом Украины Л. Кучмой) признанию «качественно новой стороны национальной безопас­ности — конституционной». Последнее пятилетие (2004-2009 годы) началось с политической реформы, нарушившей ряд конституционных предписаний [11], а Президент Украины В. Ющенко не­редко пренебрегал конституционными предписаниями, ссылаясь на «дух Кон­ституции», что в действительности не имело достаточных смысловых основа­ний в самой Конституции. Игнориро­вание конституционных предписаний систематически допускали и другие государственные органы, органы местного самоуправления, политические и обще­ственные организации.

Следовательно, действующая Конс­титуция Украины образцов 1996 и 2004 годов не получила устойчивой консти­туционной практики и потому не имеет критериев собственной эффективности. Все это предстоит нарабатывать, исхо­дя из Решения Конституционного Суда Украины от 30 сентября 2010 года, с тем, чтобы выполнить разумную ре­комендацию Венецианской комиссии: «Конституция должна пройти проверку на практике... в течение значительного периода времени» [12].

Все доводы теоретического и прак­тического характера за эволюционный путь и поиск средств движения по это­му пути формирования истоков и основ отечественного конституционализма, используя возможности системной кон­ституционной модернизации.

Особая роль в этом процессе при­надлежит Конституционному Суду Украины, для которого модернизация является «спонтанным продуктом» его практики [5].

Действительно, конституционная юс­тиция, может быть, не осознавая того, способна выполнить, образно говоря, миссионерскую роль относительно кон­ституционной модернизации. Ее потен­циал определяется тем, что она имеет возможность быстро и эффективно ре­агировать на изменения политической и социально-экономической ситуации в стране; имеет возможности влиять на все элементы конституционализма (нормативные, идеологические, пра­ворегулятивные, охранительные); спо­собствует системообразующей и систе­мосохраняющей функциям Конституции в отношении цели модернизации в ус­ловиях значительного по сравнению с другими отраслями объема конститу­ционного законодательства (около 700 законов), при научно-практической про - блемности выделения конституционных законов, преимущества подзаконных актов в общем массиве законодательс­тва в соотношении 95 %—5 %, сохра­нения в правовой системе страны около 60 % запретительных норм при миро­вых стандартах — до 18 %; не имеет апелляционной инстанции и потому не связана процессуальными «условностя­ми» при необходимости вынесения ре­шений с ориентацией на определенные правовые приоритеты; преюдициальнос­ти собственных решений и обновления, переформулирования принятых право­вых позиций в связи с социально-эко­номическими, политическими измене­ниями; способна синтезировать теорию и практику, выполнять функцию форми­рования «у субъектов государственно­правовых отношений конституционный стиль мышления, политико-правовое со­знание» [13].

При этом потенциал конституцион­ной юстиции, влияющей на направления модернизации, зависит не только от ав­торитетности Суда, профессионализма, жизненной мудрости судей, но и от кон­цептуальной позиции юстиции, в пер­вую очередь, относительно себя и своей деятельности. Здесь выбор собственной парадигмы небольшой: или следовать известному постулату Ш. Монтескье, который называл судей «устами закона, обычными, пассивными существами», или ориентироваться на позицию, кото­рая сформировалась в практике Верхов­ного Суда США: «судьи Верховного Суда показывают пример уважения к Консти­туции, но что такое Конституция США знают только судьи», которые «должны быть динамическими компонентами ис­тории, если желать и добиваться того, чтобы наши институты были жизненны­ми, направляющими силами в наш век» (W. Douglas). Эта формула достаточно близка конституционному положению Конституционного Суда Украины, кото­рый является «единственным органом конституционной юрисдикции» и офи­циального толкования Конституции и законов Украины (ст. 147 Конституции Украины). А «настоящим законодателем будет тот, у кого абсолютная власть толковать закон» [14].

Выбор парадигмы собственного са­мосознания и своей деятельности не­замедлительно отражаются (должны отражаться) на ролевой позиции конс­image011Титуционной юстиции, которая включа­ет весьма объемную научно-практичес­кую проблематику, в которой прежде всего обращает внимание следующее.

Во-первых, отношение конституци­онной юстиции к Конституции как к

(1) «заповедной зоне» (М. Краснов), «священной корове» (В. Шаповал) или, как говорила спикер палаты общин пар­ламента Великобритании Б. Бутройд, «громоздкой, застывшей, каменной, ог­раниченной писаной Конституции» или

(2) «способа жизни общества» (В. Пас­тухов), «продукта времени и обстоя­тельств» (Ч. Боржо), «среде обитания», которая «требует рационального исполь­зования» (Б. Страшун).

В отношении второго варианта Кон­ституция рассматривается не как что-то неизменное и неподвижное. Она может меняться под воздействием объективных обстоятельств. Речь идет не о новации текста Конституции, но о «молчаливом преобразовании» Конституции, то есть ее изменении «без изменения конститу­ционного текста» (Б. Эбзеев). Француз­ские юристы, которых иногда называют «великими потребителями конститу­ции», ставят вопрос: «действительно ли стоит считать, что нормы, которые были изданы в 1789 году, сохранили свое нормативное качество, и что они соот­ветствуют структуре современного об­щества?». Верховный Суд США практи­чески дал ответ на это в одном из своих решений (дело Маккулох против Мери­ленда): «Конституция призвана сущест­вовать в веках и приспосабливаться к разным кризисам». Этот судебный фраг­мент, собственно говоря, и во времени совпадает с появлением прикладной доктрины «властных» (inherent) полно­мочий как неотъемлемых от субъекта реализации суверенитета [15].

При этом Суд «фактически продол­жает функцию» законодателя (А. Сели­ванов), а его решения «превращаются в часть Конституции» (Б. Эбзеев).

Кроме того, научно-практическая установка конституционной юстиции: от позитивизма и неопозитивизма, его преодоления с позиций общих принци­пов права и ценностей естественно-пра­вовой доктрины вплоть до использова­ния элементов юридического реализма. Так, судья Конституционного Суда Украины О. Мироненко впервые в ис­тории украинского конституционного правосудия в Отдельном мнении отно­сительно Решения Суда (№ 10-рп/99 от 14 декабря 1999 г.), относит к не­достаткам Суда то, что он отбрасывает рационалистическое (юснатуралисти - ческое) правопонимание современной «элегантной» юриспруденции и нахо­дится «в сетке жесткого юридического позитивизма и неопозитивизма, узко нормативного правопонимания». Судья

В. Кампо видит «ряд методологических ошибок в Решении Суда № 4-рп/2010 от 2 февраля 2010 г. в связи с тем, что это Решение является «технико-норма - тивистским», базируется на «нормати - вистских методологических подходах». Этот недостаток Суда привлек внима­ние теоретиков и практиков, а народ­ный депутат Р. Зварыч даже выразил надежду, что в процессе конституци­онного реформирования будет отме­нен институт Конституционного Суда, который «является главным бастионом позитивистского восприятия права в Украине» [16].

Поиск решения проблемы представ­ляется в плоскости теоретического обоснования и внедрения в практику конституционной юстиции не свойс­твенных статуарной правовой системе элементов «живого права», теоретико­прикладного института англосаксон­ской системы права, который успешно используется не только европейскими странами, которые восприняли аме­риканскую систему конституционной юстиции (например, Дания, Исландия, Норвегия, Швеция, Финляндия), но и в правовых системах, основанных на принципах континентальной системы права. Только в этом случае возможно преодолеть упрек европейских юристов

— в явно недостаточном использовании прецедентов и доктринальных нарабо­ток в посткоммунистической юстиции, и американских юристов, которые во­обще нередко удивляются, как серьез­но их европейские коллеги относятся к соблюдению буквы закона и как не­брежно к собственной практике.

В литературе предлагается в качес­тве средства преодоления трудностей указанной проблемы более динамичное отношение Суда к своим правовым по­зициям, «универсализация» правовых позиций Суда, смыслом которой являет­ся «техника» приспособления правовых позиций Суда к «условиям действитель­ности, которая изменяется» [17]. При­мечательно, что необходимость этой «техники» осознают судьи Конституци­онного Суда Украины, считая, что без использования такого подхода «вырабо­танные правовые позиции препятствуют принятию новых решений», что может быть обусловлено недостаточно полным уяснением Судом конституционных по­ложений, которые «закодированы» в Конституции, или изменениями «реа­лий жизни, которые вносят коррективы в понимание того или иного положения Конституции или закона Украины», или ошибками Суда, от которых он «не за­страхован» [18].

Это убедительные доводы для Вене­цианской комиссии, которая, признав, что оценка решениям Конституционно­го Суда «не является ее целью, также как не является задачей комиссии «пе­ресматривать решения национальных конституционных судов» (пункты 7, 29 заключения [12]), нашла возможным обратить внимание на «несоответствия в прецедентном праве КСУ» (пункты 33, 34, 19, 23, 24 Заключения), хотя Решение, которое вызвало сомнение у комиссии, кроме других оснований, имеет основополагающую доктриналь­ную основу в известном практике Вер­ховного Суда США принципе «толкова­ния, которое изменяется». Объяснения этой правовой позиции, по-видимому, в толковании Поправки IV к Конституции США 1928 года, измененного в 1967 году и «причиной изменения предыду­щей позиции, — справедливо утверж­дает судья П. Ткачук, — стал фактор времени. В американском обществе изменилось представление о неприкос­новенности личности, и Верховный Суд это учел» [18].

Естественно, деятельность Консти­туционного Суда Украины не является единственным средством модернизации Конституции Украины в приведенном понимании. Но природа Суда, его реше­ний, которые обеспечивают «стабиль­ность конституционного строя в Ук­раине, — как указывалось в одном из Решений (№ 20-рп/2010, п. 6), — га­рантирование конституционных прав и свобод человека и гражданина, целост­ность, нерушимость и непрерывность действия Конституции Украины, ее верховенство как Основного Закона го­сударства», юридическая и социальная определенность его роли, которая при­знана государством и обществом, вери­фицирована отечественным и мировым опытом, дает возможность утверждать

0 Плодотворности модернизационного подхода к конституционным преобра­зованиям в современных условиях го­сударственной и общественной жизни Украины для достижения или сущест­венного приближения к конечной цели

— формированию современного укра­инского конституционализма.

Ключові слова: конституція, конс­титуційна модернізація та реформуван­ня, Конституційний Суд України.

Прийняття Конституції України не є завершенням конституційної ре­форми, потребує визначених наукою

1 практикою засобів конституційної модернізації та реформування з ме­тою створення умов для формування системи сучасного українського конс­титуціоналізму.

Принятие Конституции Украины не является завершением конститу­ционной реформы, требует опреде­ленных наукой и практикой средств конституционной модернизации и реформирования с целью создания условий для формирования системы современного украинского конститу­ционализма.

The adaption of the Constitution of Ukraine doesn't mark the end of the constitutional reform in the country.

The constitutional reform still lasts be­cause of the lack of defined by the sci­ence and practice tools of constitutional modernization and reformation. These tools are necessary to create the condi­tions for building the system of modern Ukrainian constitutionalism.

Література

1. Конституція незалежної України : в 3 кн. — К. : Укр. Правнича Фундація, 2003 ; Орзих М. Ф. Конституционная реформа в Украине / М. Ф. Орзих. — О., 2003 ; Кор­неев А. В. Створення Конституції України (етапи становлення) / / Вісник Консти­туційного Суду України. — 2005. — № 3, 5.

2. Давид Р. Основные правовые систе­мы современности / Р. Давид. — М., 1967.

— С. 41.

3. Опришко В. Конституція — фун­даментальна основа подальшого розвитку законодавства і правової системи України / / Право України. — 1996. — № 9. Ср.: Mackow J. Parlamentarishe Democratie und Autoritarismus. Enfolge und Misserfolge der postkommunistischen Verfassunggebung. — Hamburg, 1998. — № 9.

4. Кафедра конституційного права Национального университета «Одесская юридическая академия» в 2006—2010 годах проводила исследования и осуществила публикации, обеспечила подготовку ряда докторских и кандидатских диссертаций по общей теме: «Конституционная модер­низация и реформирование в Украине» (гос. регистр. № 106U004970). Обзорный мате­риал см.: Наукові праці НУ ОЮА. — О. : Юрид. л-ра, 2010. — T. IX.

5. Кампо В. Инструмент конститу­ционной модернизации // Голос Украины.

— 2009. — 12 нояб.

6. Киреев В. В. К вопросу о понятии и методологии исследования конституцион­ной реформы // Конституционное и муни­ципальное право. — 2005. — № 4. — С. 7.

7. Окрема думка судді Домбровсько - го I. П. у справі щодо обмеження депутат­ської недоторканності // Вісник Консти­туційного Суду України. — 2008. — № 5.

— С. 16.

8. Смиян Н. Исполнять обязанности перед Советом Европы // Голос Украины.

— 2011. — 14 янв. ; Решение Европейской комиссии «За демократию через право» № 618/2011 от 3 марта 2011 г. Введение, пункты 2—4. Документ.

9. O'Donnel G. Transitions from Authoritaritarian Rule. Tentative Conclusions about unsertain Democrates / O'Donnel Giubermo, Schmetter Philippe C. — Baltimore ; London, 1993. — P. 3.

10. Голос Украины. — 1996. — 29 июня,

2 июля ; Урядовий кур’єр. — 1996. —

11 лип.

11. Орзіх М. Рестарт політичної рефор­ми: науково-прикладні підстави та конс­титуційно-правові наслідки // Юридичний вісник. — 2010. — № 4.

12. Висновок Європейської комісії «За демократію через право» від 17 грудня 2010 р., п. 11 [Електронний ресурс] / / Сторінка «Законодавство України» сайта Верховної Ради України.

13. Селіванов А. Законодавча влада і конституційне правосуддя в Україні / / Право України. — 2009. — № 5. — С. 26.

14. Епископ Ходи. Цит. по: Шайо А. Са­моограничение власти (краткий курс кон­ституционализма). — М. : Юрист, 1999.

— С. 225.

15. Люшер Ф. Конституционная защи­та прав и свобод личности / Ф. Люшер.

— М., 1999. — С. 36; Лафитский В. Н. Воп­росы муниципального права в Конституции США / / Советский ежегодник междуна­родного права. — М., 1981. — С. 220—221 ; Mc Culloch v. Maryland. — 17 US, 316 (1819). — Р. 316.

16. Конституционному Суду жить. Пока // Зеркало недели. — 2009. — 12 дек.

17. Кажаев С. А. Способы универсализа­ции правовых позиций Конституционного Суда РФ // Государство и право. — 2008.

— № 1. — С. 14.

18. Ткачук П. Правові позиції Консти­туційного Суду України / / Вісник Конс­титуційного Суду України. — 2006. — № 2.

— С. 19—21 ; Селиванов А. А. Вопросы те­ории конституционного правосудия в Ук­раине: актуальные вопросы современного развития конституционного правосудия /

А. А. Селиванов, А. А. Стрижак. — К. : Ло­гос, 2010. — С. 67.

7. Петров М. И. Семейное право : учеб. пособие для вузов / М. И. Петров. — М. : Приориздат, 2005. — С. 76.

8. Ромовсъка 3. В. Сімейний кодекс Ук­раїни : наук.-практ. комент. / 3. В. Ро­мовсъка. — К. : 1н Юре, 2003. — С. 99 ; Со­ветское семейное право : учеб. пособие / К. А. Борзова [и др.] ; под ред. В. Ф. Чигира.

— Минск : Университетское, 1989. — С. 78;

Андреева Л. А. Недействителъностъ брака по семейному праву Российской Федерации : учеб. пособие / Л. А. Андреева, О. М. Мед­ведев. — М. : МГИУ, 1996. — С. 20.

9. Советское семейное право / под ред. В. А. Рясенцева. — М. : Юрид. лит., 1997.

— С. 115 ; Сімейне право України : підруч­ник / за ред. В. С. Гопанчука. — К. : Істи­на, 2002. — С. 52.