joomla
ЛЕГАЛИЗАЦИЯ КАК ФЕНОМЕН ПРАВОВОЙ ЖИЗНИ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА
Юридичний вісник


УДК 340.132:347.135.224

Д. Манько,

Кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права Международного гуманитарного университета

Стремительное развитие обществен­ных отношений в современном мире, трансформация существующих проце­дур их упорядочивания и гармонизации, процессы глобализации и интеграции обусловливают переход на новый уро­вень организации мирового правопоряд­ка. Такой переход связан, в том числе, и с переосмыслением роли права, сфер его воздействия и направлений исполь­зования. Человекоцентризм правовой реальности, правовой закон, традиции частного (национальная ментальность) и новации общего (глобализация и ин­теграция), отцентрированная к справед­ливости аксиосфера права, его социаль­ная природа стали аксиоматическими характеристиками уходящей эпохи.

В этой связи А. Ф. Крыжановский указывает, что «каждый отдельный че­ловек творит свою собственную право­вую жизнь — вступает в правовые от­ношения, удовлетворяет свои правовые интересы, совершает правовые поступ­ки, однако одновременно он вместе с иными творит и общесоциальную кар­тину правовой жизни, эту невидимую силу, которая ощутимо воздействует на дальнейшее правовое поведение всех субъектов права — правовой порядок в обществе» [1, 172].

Новый этап существования права ознаменован, в большей мере, «потре­бительскими» и «коммуникативными» возможностями использования потен­циала этого сложнейшего социального регулятора. Становится очевидным, что право не является панацей для решения всех возникающих проблем, инструмен­том построения «общества всеобщего благоденствия», более того, в ряде слу­чаев, оно даже может использоваться нелегитимной властью для ограничения свобод граждан (неправовой закон). Или, что того хуже, право становит­ся «управляемым» властьимущим или плутократическим элементами. Если в первом варианте общество может ис­пользовать свое естественное право на кардинальную реформацию, вплоть до свержения действующей власти, что в значительной мере способствует сплочению социума и обретения веры в право, то во втором последствия мо­гут быть катастрофическими — потеря веры в право и высокий уровень право­вого нигилизма.

Недопущение подобных процессов связанно не столько с повышением эф­фективности действия государственной власти (это обязательное и само собой разумеющееся условие), сколько с раз­витием институтов гражданского об­щества, оживлением народного духа, стремлением организовать жизнь в го­сударстве в угоду своих интересов, а не в интересах обеспеченной легальным принуждением управленческой системы или капитала.

По мнению Ю. Н. Оборотова, «воп­рос не в том, чтобы констатировать противосубъектное использование юри­дического механизма нынешней влас­тью. Тут имеет значение выявление тех плавсредств, которые позволяют удер­живаться субъектам права в стихии правовых волнений и формируют дейс­твенный инструментарий недопущения ситуаций использования юридических средств в неправовых целях» [2, 4].

На фоне указанного отдаления соци­ума и государства особую значимость приобретают такие качества права, которые позволяют использовать его как «удобную систему» воплощения в жизнь и защиты субъектами своих цен­ностей материального и нематериально­го характера. Одной из таких правовых процедур выступает легализация.

В этой связи совершенно справед­ливо высказывание А. Н. Конева, что «одним из эффективных средств пред­отвращения разрывов в контактах об­щества и государства, недопущения рефлексивного «выхода» граждан за пределы правового поля, объективного признания социальной полезности и, напротив, обоснованного ограничения опасной (вредоносной) деятельности яв­ляется юридическая легализация. Дан­ный феномен обладает уникальным на­бором эффективных средств правового регулирования, вбирающего в себя как правомочия отдельных субъектов по ее инициации (лицензирование, льготы), так и волевые, властные механизмы принуждения по ее осуществлению (ак­кредитация, налогообложение). Много­образием отличается и арсенал форм внешнего проявления, начиная от одно­моментных вербальных, визуальных и документных видов и заканчивая комп­лексными, длящимися процедурами (ра­тификация многосторонних договоров и соглашений, признание государств и их союзов)» [3, 3-4].

Проблема общетеоретического иссле­дования легализации относится к числу наиболее актуальных задач юриспруден­ции. Следует отметить, что «современные теоретико-правовые, историко-правовые, компаративистские и философско-право­вые исследования национальной право­вой системы, её трансформации и вклю­чения в региональный и международный правопорядок имеют необходимость в усовершенствовании категориального аппарата, разработки терминологии, ко­торая позволила бы отображать и объ­яснять процессы, которые происходят в правовой реальности» [4, 5].

В этом контексте можно согласить­ся с мнением Т. В. Журенок о том, что «существует необходимость в теорети­ко-методологических исследованиях ка­тегории «легализация», прежде всего в отношении отграничения легализации от иных процедур посредством изуче­ния её уникальных признаков» [5, 84].

Следует отметить, что в современной юриспруденции сложились широкий и узкий подходы к пониманию легали­зации. Представители широкого под­хода рассматривают легализацию как явление, свойственное праву в целом, согласно положениям узкого подхода, легализация связана с определенной отраслью права (к примеру, уголовное право — легализация (отмывание)) [6, 11].

Проведенное А. Н. Коневым дис­сертационное исследование на тему «Юридическая легализация (теория, практика, технология)» затрагивает ряд широко обсуждаемых вопросов в совре­менной юриспруденции и является ос­новательным научным произведением, направленным на раскрытие сущности теоретических, практических и техни­ческих аспектов юридической легализа­ции. К несомненным достоинствам рабо­ты следует отнести сформулированные

А. Н. Коневым принципы позитивности юридической легализации, а именно: легальности, легитимности, формаль­ности [3, 20].

Особо следует отметить проведен­ный диссертантом логико-семантичес­кий анализ соотношения юридической легализации с такими правовыми про­цедурами и технико-юридическими сред­ствами, как признание, доказывание, валидация, верификация, утверждение, подкрепление, поддержка, свидетельс­тво, обоснование, уверение, гарантия, подтверждение, заявление, принятие, действие, компетенция, ратификация, аттестация, приводит к выводу об их онтологической однородности, наличии общих признаков легальности и леги­тимности в различных комбинациях. Что указывает не только на сущност­ные характеристики легализации, но и на широкую распространенность отно­шений в этой сфере.

Интересно интерпритировано поло­жение о легализации как о способе «ин­дивидуализации законоустановления, позволяющего субъектам включаться в правоотношения» [3, 16].

Не менее удачно проведено рас­смотрение юридической легализации


В качестве источника декриминализа­ции отдельных отношений, к примеру, самовольно возведенного строения или денежной амнистии.

Во втором разделе диссертации «При­оритетные направления реализации юри­дической легализации и основные пути повышения ее эффективности» автору удалось провести достаточно полное и всестороннее исследование направле­ний юридической легализации; вырабо­тать развернутые классификации видов отдельных направлений; рассмотреть и проанализировать морально-правовые проблемы юридической легализации эвтаназии и проституции как наиболее резонансных и нетипичных отношений, могущих подлежать узаконению.

Указанная диссертационная работа содержит множество иных положитель­ных аспектов и научных обоснований как сущности легализации, так и проце­дур совершенствования её осуществле­ния на практике.

Однако, как в любой самостоятель­ной научной работе, в диссертации со­держится ряд спорных и дискуссионных моментов.

Автором предложено использование термина «юридическая легализация» как наиболее общего, «расширяющего категориально-понятийное наполнение».

Представляется, что прилагательное «юридическая» в данной связке выпол­няет обратную, в смысловом плане, функцию. Во-первых, понятия, исполь­зуемые в юриспруденции, зачастую имеют свои содержательные антиподы (правомерное поведение — неправомер­ное поведение и т. д.), соответственно возникает вопрос о существовании нею­ридической легализации, и ответ на него однозначен — нет. Легализация всегда осуществляется уполномоченным субъ­ектом и только в сфере права. Во-вто­рых, при этимологическом сравнении прилагательного юридическая и отгла­гольного существительного легализация можно утверждать, что словосочетание «юридическая легализация» в некото­ром смысле является тавтологией.

Следует обратить внимание, в том числе и на определенное противоречие в сделанных автором уточнениях отно­сительно употребления термина «юри­дическая». Так, в [3, 14] указывается, что «использование термина «юриди­ческий» позволяет выделять данную разновидность социально значимой и полезной деятельности из числа иных контекстов (политического, религиозно­го, морального)...». Хотя уже в [3, 15]

А. Н. Конев предлагает снова напол­нить легализацию посредством исполь­зования прилагательного «юридическая» «многообразными характеристиками — экономической, политической, психо­логической, социологической, нравс­твенной». Возможно, более верным в данной ситуации было бы обращение к правовой природе понятия «легализа­ция», которая по объему указывает на её общеправовой характер, а по харак­теру на процедуру возведения на соот­ветствующее внешнему формальному закону (всё применимое к закреплению легализации многообразие форм права) положение.

В этой связи представляется спор­ным предложенное диссертантом опре­деление юридической легализации как «акта волеизъявления уполномоченного субъекта в правотворческой, правопри­менительной либо интерпретационной форме, закрепляющего результат про­веденной процедуры признания пра­вомерности отдельных действий либо алгоритмов юридически значимого по­ведения участников правоотношений» [3, 10].

Во-первых, использование словосоче­тания «акт волеизъявления» представ­ляется некорректным. К актам волеизъ­явления субъекта права можно отнести любой как правореализационный (к при­меру, подача искового заявления), так и правоприменительный акт. Однако не каждый акт волеизъявления относится к актам, закрепляющим легальность объекта.

Во-вторых, упускается процедурный характер легализации, посредством су­жения до «акта волеизъявления» упол­номоченного субъекта, закрепляюще­го результат проведенной процедуры. Сущность легализации раскрывается не


Та ін. І ; за ред. Ю. М. Оборотова. — О. : Фенікс, 2012. — 492 с.

3. Конев А. Н. Юридическая легализа­ция (теория, практика, техника) : авто­реф. дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.01 /

А. Н. Конев. — Владимир, 2012. — 34 с.

4. Оборотов І. Г. Темпоральні грані пра­ва : монографія / І. Г. Оборотов. — Мико­лаїв : ТОВ «Фірма «Іліон», 2009. — 230 с.

5. Журенок Т. В. Легалізація як за­гальнотеоретична категорія / / Акту­альні проблеми держави і права : зб. наук. пр. / редкол.: С. В. Ківалов (голов. ред.) [та ін. І ; відп. за вип. В. М. Дрьомін. — О. : Юрид. л-ра, 2012. — Вип. 63.

6. Манько Д. Г. Легалізація як право­ва процедура : автореф. дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.01 / Д. Г. Манько. — О., 2010.

— 21 с.

7. Общетеоретическая юриспруден­ция: учебный курс : учебник / под ред. Ю. Н. Оборотова. — О. : Феникс, 2011. — 436 с.

8. Дудченко В. В. Тенденції антифор - малізму та цінностей у сучасній юрис­пруденції / / Наукові праці Національ­ного університету «Одеська юридична академія» / редкол.: С. В. Ківалов (голов. ред.) [та ін. І ; відп. за вип. В. М. Дрьомін.

— О. : Юрид. л-ра, 2012. — Т. XI. — С. 233.



УДК 340.12:348.819.3

И. Бальжик,

Кандидат юридических наук, доцент кафедры теории государства и права Национального университета «Одесская юридическая академия»

ХРИСТИАНСКОЕ ПОНИМАНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА



Институт прав человека представля­ет собой значимую комплексную кате­горию и общечеловеческую ценность. Кроме того, права человека являются важным мерилом нравственности, ибо они юридически определяют контуры поведения человека в обществе, сопри­касаясь с нравственностью [1]. Поэтому концепция прав человека, правосозна­ние и правопонимание не должны про­тиворечить нравственным требовани­ям [2].

В современном мире одно из цент­ральных мест занимает проблема со­отношения различных концепций по­нимания института прав человека в контексте существующей дифферен­циации между правовыми культурами современности [3]. Различный подход к данной проблеме существует и в рамках трех конфессий христианства.

На сегодняшний день наиболее все­объемлющим исследованием в области святоотеческой антропологии в рамках православной конфессии являются «Ос­новы древнецерковной антропологии»

A. Позова [4]. Сведения об антрополо­гических вероучительных идеях в не­обособленном, рассредоточенном виде содержатся в монографиях А. Аммана,

B. В. Болотова, прот. В. В. Зеньковско - го, Л. П. Карсавина, А. В. Карташева, архим. Киприана (Керна), В. Н. Лосско - го, прот. И. Мейендорфа, М. Э. Посно - ва, прот. Г. Флоровского, прот. А. Шме - мана, а так же современных ученых Р. Г. Апресяна, А. А. Гусейнова, В. Н. Назарова, Е. Д. Мелешко и др.

Католическое и протестантское учение о человеке представлено таки­ми именами, как Р. Нибур, К. Барт, Э. Бруннер, Р. Бультман, Ф. Гогартен, П. Тиллих, Гвардини, П. Тейяр де Шар­ден, Э. Пшивара, К. Ранер, Э. Корет, И. Лотц, Г. Шерер, А. Ганочи, Д. Пец - ки, Р. Прентер, Д. Зеле, Э. Блох, В. Панненберг, И. Ратцингер, И. Си­рии, Г. У. Фон Бальтазар, К. Войтыла.

Данная проблема является актуаль­ной для нашей страны. Сегодня стал совершенно очевидным тот факт, что развитие Украины не может проходить обособленно от глобальных процессов в зарубежных странах и во всём мире в целом. Вместе с тем возникает важная проблема установления оптимального взаимодействия различных правовых культур в рамках международных отно­шений и внутригосударственного стро­ительства.

Не вызывает сомнений тот факт, что права человека стали важным ин­ститутом современного общественного и государственного строя. Его привле­кательность основана на простой и до­ступной идее, в соответствии с которой в центр общественной жизни ставится забота о благе каждого отдельного че­ловека. Утверждается, что именно эту идею в европейскую культуру впервые принесло христианство.

Христианство сформировало целост­ную доктрину-идеологию, включающую ряд положений о человеке. Последние имели решающее значение для опреде­ления вектора развития европейской ис­тории, где на первом месте стояли при­нципы признания автономии личности и соответственно уважения к ней [5].

Христианское учение о достоинстве человека впервые получило свое выра­жение в главе «О достоинстве челове­ческой личности» энциклики «О Церк­ви в современном мире», принятой на II Ватиканском соборе в 1965 году. Для католической церкви обращение к про­блеме достоинства является реализаци­ей стремления к систематизации хрис­тианского антропологического опыта с целью обоснования общего отношения церкви к мировым проблемам [6]. Для православной церкви эта же системати­зация производится с установкой на по­иск путей гармонизации религиозного этического опыта с опытом секулярно-правовым. Отличительной особеннос­тью рассмотрения вопроса о достоинс­тве человеческой личности в энциклике является опора только на Священное Писание, тогда как Русская Православ­ная Церковь (далее — РПЦ) разработа­ла свое учение, опираясь и на Священ­ное предание.

Основным документом, который ос­вещает современную концепцию РПЦ и, соответственно, Украинской Православ­ной Церкви (далее — УПЦ) о правах человека, стали принятые на Архиерей­ском соборе в июне 2008 года «Основы учения Русской Православной Церкви

О достоинстве, свободе и правах чело­века» [7].

Достижением человечества, по мне­нию нынешнего Патриарха Московс­кого и всея Руси Кирилла, является идея прав и свобод человека. Однако православная церковь предостерегает и считает опасным толкование индиви­дуальных прав человека как высшей и универсальной основы общественной жизни, которому должны подчиняться религиозные взгляды и практика, пос­кольку права человека не могут быть выше, чем ценности духовного мира (вера в Бога, общения с Ним).

Далее он подчеркивает, что, при всем осознании важности политических свобод, «церковь говорит о свободе от греха, обрести которую можно лишь во Христе, а также о свободе выбора, которая есть у каждого человека и яв­ляется Божественным даром», поэтому «без нравственных ориентиров любая политическая свобода разрушительна для человека».

В связи с этим изучение святооте­ческих представлений о достоинстве человека приобретает немалую значи­мость, поскольку детализированный анализ церковного наследия позволяет аргументированно решать вопрос о сте­пени обобщения и редуцирования свя­тоотеческих положений, отраженных в «Основах учения Русской Православ­ной Церкви».

Специфика «Основ учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека» заключа­ется в наличии сравнительно-оценоч­ной связи христианской антропологии и этики с теорией прав человека [8]. Поводом обращения РПЦ к формулиро­ванию и распространению церковного взгляда на достоинство человека явля­ется усмотрение в качестве базового для теории прав человека именно поня­тия человеческого достоинства. В вос­точной христианской традиции понятие «достоинство» имеет, в первую очередь, нравственный смысл [9]. Его осущест­вление — обожение — невозможно без следования нравственным нормам, кото­рые выражают приоритеты духа в при­роде человека и проявляются в «голосе совести». Покаяние, то есть осознание и свидетельство своего недостоинства, в православной Церкви является средс­твом восстановления и возрастания до­стоинства.

Сравнение положений о достоин­стве человека в энциклике «О Церкви в современном мире» и «Основах учения Русской Православной Церкви о до­стоинстве, свободе и правах человека» позволяет не только сделать вывод об их взаимодополняемости, но и отметить некоторые особенности в формулиров­ках. Так, в учении РПЦ используются понятия покаяния и обожения, вводится толкование понятия онтологизма досто­инства как его неотъемлемости. В уче­нии о человеке католической церкви раскрывается гносеологический аспект христианской антропологии, дается обоснование достоинства человеческой телесности, обращается внимание на внеприродность и внесоциальность чело­веческого достоинства, при этом указы­вается на значение социальных связей для осуществления полноты достоинс­тва. Помимо определения духовности и раскрытия сущностного значения совес­ти, свободы и благодати для стяжания достоинства, общим и в православной концепции, и в католической является акцентирование необходимости соблю­дения вечного нравственного закона, запечатленного в Священном Писании и сердце человека [10].

Необходимо отметить некоторое от­личие в формулировках, касающихся места достоинства человека в ценност­ной иерархии: если в католической концепции заявлено сознание исключи­тельного достоинства, принадлежащего человеческой личности, поскольку она превосходит все, а ее права и обязан­ности являются всеобщими и неприкос­новенными, то в православной концеп­ции индивидуальные права человека не могут противопоставляться ценностям и интересам Отечества, общины, семьи. Данное сравнение способствует возник­новению более отчетливого представле­ния о стремлении РПЦ противопоста­вить истолкованию прав человека как высшего и универсального основания общественной жизни такую аксиологи­ческую систему, в которой человек не являлся бы высшей, самодостаточной, все собою определяющей и обусловли­вающей ценностыо — права человека не могут быть выше ценностей духов­ного мира. Можно утверждать, что на данную позицию православной церкви повлияла именно святоотеческая тра­диция, неизменная преемственность ко­торой сказывается в самом обращении РПЦ к авторитету святых отцов; в этой связи показательным является отсут­ствие в Пастырской энциклике ссылок на Священное предание.

Дальнейшие расхождения конфесси­ональных представлений о достоинстве человека выясняются при обращении к «Католической энциклопедии», де­финиция которой отличается от пред­ставлений святых отцов в пафосном отношении: святоотеческий взгляд на достоинство человека характеризуется понятиями праксисуальности, метамор - фозности, инверсионности и парадок­сальности, предполагающими такую по­зицию в Бого-человеческих отношениях, при которой благодать достоинства не­посредственно зависит от степени осо­знания человеком недостойности его.

Стремление РПЦ абсолютизировать принцип этизации достоинства опира­ется на святоотеческие идеи о необ­ходимости, первостепенной важности добродетели на пути стяжания досто­инства. Однако в отрыве от принципов праксисуальности и метаморфозности достоинства христианская установка на соблюдение заповеди трансформируется в фарисейское законопослушание и не­допустимое для христианина осуждение неправедных. Именно эту тенденцию можно усмотреть в самом стремлении РПЦ противодействовать злу посредс­твом закона. Фарисейская метода чуж­да святоотеческой традиции, организу­ющей специфику православия. Кладезь святоотеческого наследия содержит особое представление о достоинстве человека, которое нельзя не учитывать современникам, стремящимся к разре­шению этико-правовой коллизии: как, обеспечивая свободу выбора человека, поддержать нравственное направление этого выбора.

С протестантской точки зрения, ут­верждение, что человек сотворен по образу Божию, тоже является цент­ральным моментом обоснования его единственного в своем роде достоинс­тва и незыблемости прав человека. Не­опровержимость и незыблемость досто­инства человека основаны на том, что Бог сотворил его «по образу Своему», как повествует история творения (Быт. 1:27). Поэтому реформаты всегда пони­мали достоинство человека реляционно как выражение достоинства человека по сравнению и по отношению к Богу. Та­ким образом, достоинство человека не определяется собственными достижени­ями личности, а исключительно Божией благодатью — предпосылка, находящая­ся совершенно вне ее распоряжения.

Это отражено в новозаветном уче­нии об оправдании: апостол Павел пи­шет: «Ибо мы признаём, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим. 3:28). Поэтому ос­нованное на праведности Божией до­стоинство человека не может быть в принципе поставлено под вопрос чело­веческой греховностью. Таким образом, согласно христианским убеждениям, обоснование достоинства человека по богословию творения усиливается его сотериологической направленностью. В заявлении Русской Православной Церкви это сотериологическое обосно­вание отсутствует.

По мнению представителей про- тестанской конфессии это приводит к неправильному пониманию прав чело­века [11]. Так как Русская Православ­ная Церковь развивает концепцию до­стоинства человека только в качестве нравственного критерия, она не может понимать достоинство как обоснование безусловной защиты от человеческих посягательств. Таким образом, досто­инство человека не терпит табу, кото­рое категорически противится всякому овеществлению и инструментализации человека, но становится неким отличи­ем, которое человек должен приобрести своими действиями и потому может и потерять его.

Дальнейшее исследование проблемы достоинства человека остро необходи­мо в связи с тенденцией к изменению представлений о достоинстве каждого, равенстве всех и вытекающих отсюда неотъемлемых и всеобщих правах че­ловека. Современные биотехнологии

— развитие генной инженерии, нейро­фармакологии — поставили человека на порог возникновения реального не­равенства, природного, а не условного: универсальному человеческому досто­инству грозит возникновение генети­ческого суперкласса с его «сверхчелове­ческим» достоинством. Его прецеденты очевидны в отрицании нацизмом уни­версального человеческого достоинства, в последствиях расовой политики тех, кто уверовал в свое превосходство.

Поэтому вопросом не только религи­озно-философским и этико-социальным, но политически важным необходимо считать сейчас выработку и утвержде­ние жизнеспособной концепции досто­инства человека [12].

По инициативе Русской Православ­ной Церкви была проведена система­тическая работа в направлении крити­ческого переосмысления либеральной системы ценностей.

Основные положения «Декларации прав и достоинств личности» обознача­ют существующие противоречия между либеральным и христианским понима­нием ценностей человеческой личности, ее прав и свобод [13].

В Декларации критикуется проис­ходящее в современном мире «насаж­дение западного жизненного уклада в качестве универсального», что приво­дит к «растворению культурного и ми­ровоззренческого своеобразия народов в безликой массе глобализационного либерализма».

24 октября 2012 года Совет ООН по правам человека принял резолюцию, подтверждающую позитивную связь между традиционными ценностями и правами человека. При этом США и не­которые европейские сраны рассматри­вают традиционные ценности как угро­зу взглядам феминисток, сексуальных меньшинств, би - и транссексуалов.

Резолюция Совета, вынесенная на обсуждение более чем 60 государства­ми, подтверждает, что общие для всего человечества традиционные ценности играют положительную роль в продви­жении и защите прав человека и фунда­ментальных свобод во всем мире.

Перекликаясь со Всемирной декла­рацией прав человека, данная резолю­ция подчеркивает, что «права человека происходят из достоинства и ценности, присущих каждому человеку», признает «положительную роль семьи, общества и образовательных учреждений в про­движении прав человека» и призывает государства «усилить эту роль посред­ством приемлемых положительных мер» [14].

Декларация обращает внимание на относительность и ограниченность ли­беральных прав человека, отмечая, что существуют и более высокие ценнос­ти — вера, нравственность, святыни, Отечество, а поэтому абсурдно допус­кать, чтобы «осуществление прав чело­века подавляло бы веру и нравственную традицию, приводило бы к оскорблению религиозных и национальных чувств, по­читаемых святынь, угрожало бы сущес­твованию Отечества». Рассматривая по­нятие «личность», Декларация проводит различение понятий «ценности» и «до­стоинства» личности, где «ценность — это то, что дано, достоинство — это то, что приобретается».

Рассматривая понятие «свобода», Декларация определяет, что «главный вызов заключается не в дефиците сво­боды, а в том, как ею пользуются на­роды и отдельные личности», поскольку «исторический опыт показывает: свобо­да без ограничений поедает сама себя». Поэтому в Декларации проводится раз­личение двух свобод — «внутренней свободы от зла и свободы нравственного выбора», где «свобода от зла является самоценной; свобода же выбора приоб­ретает ценность, а личность — досто­инство, когда человек выбирает добро»; с точки зрения Декларации, «человек должен пользоваться своей свободой для пользы и совершенствования, а не для разрушения своей жизни и жизни окружающих людей». Говоря о правах человека, Декларация заявляет об их «неразрывной связи с обязанностями и ответственностью человека» и выступа­ет «за право на жизнь и против права на смерть, за право на созидание и про­тив права на разрушение», считая, что «права человека имеют основанием цен­ность личности и должны быть направ­лены на реализацию ее достоинства».

Интерпретации проблематики прав человека не всегда совпадают у пред­ставителей различных конфессий хрис­тианства, однако эти подходы основаны на том, что права человека должны быть незыблемыми, неприкосновенными, одинаковыми для всех людей, которые должны быть равны перед законом неза­висимо от их отношения к религии.

Ключевые слова: права человека, достоинство человека, свобода, христи­анские конфессии, православие, католи­цизм, протестантизм.

В статье рассматривается про­блема отношения представителей различных конфессий христианства: православной, католической, протес­тантской к концепци прав челове­ка с точки зрения святоотеческого наследия. Рассмотрены различия во взглядах указанных конфессий к ос - новопологающим правам человека, в частности достоинству человека и свободе.

У статті аналізується пробле­ма ставлення представників різних конфесій християнства: православ­ної, католицької, протестантської до концепції прав людини з погляду святоотчої спадщини. Розглянуто відмінності щодо поглядів зазначених конфесій до основоположних прав людини, зокрема гідності людини і свободи.

The problem of relation of different confessions representatives’ of Christi­anity: orthodox, catholic, protestant to conception of human rights from point of saintpaternal heritage is examined in the article. Distinctions in the opin­ions of the specified confessions about the basic human rights in particular to human dignity and freedom are re­searched.

Литература

1. Грищук О. В. Людська гідність у npaei: фiлософський аспект : дис. ... д-ра юрид. наук / О. В. Грищук. — Л., 2007. — 418 с.

2. Троянов Т. И. Свобода и достоинство в Новом Завете как одна из предпосылок современного правосознания / / Библия и конституция : сб. статей. — М. : Литера­тура, 1998.

3. Цебенко С. Права людини та хрис­тиянські цiнностi / / Збірник наукових праць. — Л., 2010. — Вип. 4. — С. 66—85.

4. Устян В. Г. Проблема достоинс­тва человека в святоотеческой традиции и русской религиозной философии : дис. ... канд. филос. наук : 09.00.13 / В. Г. Устян.

— Тула, 2009. — 180 с.

5. Интерпретация христианской до­ктрины и право западноевропейских госу­дарств / / История государства и права.

— 2008. — № 11. — С. 32-33.

6. Хеффнер Йозеф. Христианское со­циальное учение / Йозеф Хеффнер. — М. : Духовная Библиотека, 2001. — С. 15.

7. Основы социальной концепции Рус­ской Православной Церкви. (Москва, 13­16 авг. 2000 г.) [Электронный ресурс].

— Режим доступа : Http://www. mospat. ru.

8. Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах че­ловека. Приняты на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 24-29 июня

2008 г. [Электронный ресурс]. — Режим до­ступа : Http://www. mospat. ru.

9. Кузнецов В. В. Достоинство как нравственная ценность : автореф. дис. ... канд. филос. наук : 09.00.05 / В. В. Кузне­цов. — СПб., 1998. — С. 12.

10. Права человека и Церкви. Совмест­ное коммюнике встречи экспертов Русской Православной Церкви и Комиссии «Церковь и общество» Конференции европейских цер­квей [Электронный ресурс]. — Режим до­ступа : Http://www. mospat. ru.

11. Право и Евангелие. Итоги исследова­ния Сообщества протестантских Церквей в Европе [Электронный ресурс] / под ред. от имени СПЦЕ М. Бюнкера и М. Фридри­ха. — Франкфурт-на-Майне, 2007. — Режим доступа : Http://www. leuenberg. tu/daten/ File/Upload/doc-7161-1.pdf.

12. Говорун С. В. Оправдание человечес­кого достоинства / / Человек. История. Весть. — К. : Дух і Література, 2006. — С. 34-41.

13. Декларация о правах и достоинстве человека Х Всемирного Русского Народно­го Собора 2006 г. [Электронный ресурс].

— Режим доступа : http: / / Www. mospat. ru/archive/30728.htm.

14. Совет ООН 24 октября 2012 года [Электронный ресурс]. — Режим доступа : Http://www. unian. net/news/536309-sovet- oon-po-pravam-cheloveka-peredal-ukraine - rekomendatsiy-na-12-stranits. html.


УДК 340.13