joomla
Роль принципа состязательности в судебном разбирательстве по поводу изменения вида исправительного учреждения
Юридичний вісник Причорномор’я

ПОЛИЩУК Н. И.

Доктор юридических наук, доцент (Академия ФСИН России)



В условиях перехода нашей страны к рыноч­ной экономике, формиро­вания гражданского об­щества и правового госу­дарства, возрастает роль правового регулирования общественных отношений возникающих в резуль­тате и по поводу исполне­ния (отбывания) уголов­ного наказания назначен­ного по приговору суда. Сегодняшнее положение дел в борьбе с преступнос­тью настоятельно требует углубления правовых ре­форм, проводимых в об­ласти уголовного, уголов­но-процессуального и уго­ловно-исполнительного за­конодательства. Принятие законов, отвечающих ду­ху и требованиям време­ни, позволит правоохра­нительным органам вести более успешную борьбу с преступностью.

Это законодательство должно быть максималь­но приближено к между­народно-правовым стан­дартам и включать в себя все лучшее, что было на­коплено за многолетнюю историю развития миро­вой и российской право­вой науки и практики. Та­кая разработка немыслима без глубокого исследова­ния теоретических и при­кладных проблем в облас­ти исполнения уголовных наказаний. Именно здесь возникает множество спе­цифических уголовных, уголовно-процессуальных и уголовно-исполнитель­ных правоотношений. С этой позиции особенно ак­image069Туальным нам представ­ляется изучение вопросов, связанных с функциониро­ванием института испол­нения приговора в уголов­ном судопроизводстве.

Стадия исполнения при­говора суда наравне с дру­гими стадиями уголовно­го процесса по своему зна­чению и содержанию име­ет большое теоретическое и практическое значение. Она представляет собой особый вид государствен­ной деятельности, на ко­торой происходит матери­ализация процессуально­го решения, связанного с установлением правово­го статуса осужденного, вытекающего из содержа­ния приговора, определе­ния или постановления суда. Согласно уголовно­процессуальному законо­дательству вступившие в законную силу судебные решения обязательны для всех органов государствен­ной власти, органов мест­ного самоуправления, об­щественных объединений, должностных лиц, дру­гих физических и юриди­ческих лиц и подлежат не­укоснительному исполне­нию на всей территории Российской Федерации.

По прибытии в испра­вительное учреждение все осужденные имеют рав­ные права и обязанности. Это равенство базируется на основе ст. 19 Конститу­ции РФ, которая гаранти­рует равенство прав и сво­бод человека и граждани­на перед законом и судом независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущест­венного и должностного по­ложения, места жительс­тва, отношения к религии, убеждений, принадлежнос­ти к общественным объе­динениям и т. д. Она запре­щает любые формы ограни­чения прав граждан по признакам социальной, ра­совой, национальной, язы­ковой или религиозной при­надлежности.

Уголовно-исполнитель­ное законодательство, ин­дивидуализируя процесс исполнения наказания в виде лишения свободы, предусматривает измене­ние условий содержания в зависимости:

- от общественной опас­ности совершенного прес­тупления;

- личности осужденного;

- его поведения во вре­мя отбывания наказания.

Эти условия могут ме­няться как в лучшую, так и в худшую сторону. Такой подход дает возможность на­иболее эффективно воздейс­твовать на поведение осуж­денных посредством измене­ния объема кары, выражен­ной в режиме содержания и характере применения мер исправительного воздейст­вия. Следовательно, юриди­ческой основой этого инс­титута является изменение правового положения осуж­денных в зависимости от сте­пени их исправления. Ана­лизируя уголовное и уголов­но-исполнительное законо­дательство, можно увидеть, что осужденные, отбываю­щие наказание в виде лише­ния свободы, дифференци­руются в зависимости от по­ведения:

- на положительно ха­рактеризующихся (зареко­мендовавших), то есть до­казавших свое исправле­ние правомерным поведе­нием, добросовестным от­ношением к труду, обуче­нием, активным участием в работе самодеятельных организаций и т. д. (ст. 113 УИК РФ);

- злостно нарушающих установленный порядок от­бывания наказания - ока­зывающих неповиновение администрации исправи­тельного учреждения, упот­ребляющих наркотики, организовывающих забас­товки или иные группо­вые неповиновения и т. д. (ст. 116 УИК РФ);

Законодатель проводит четкое разграничение меж - ду указанными категория­ми осужденных. На этой основе администрация ис­правительного учрежде­ния вправе решать вопросы изменения условий отбы­вания наказания или осво­бождения от него. В юри­дической литературе лю­бое изменение правового статуса осужденного в сто­рону смягчения или ужес­точения режимных правил принято называть прогрес­сивной системой исполне­ния наказания[1].

Первой ступенью этой системы, предусматрива­ющей изменение правово­го статуса в рамках одного исправительного учреж­дения, является перевод осужденных из обычных в облегченные (льготные) условия отбывания нака­зания (ст. 87 УИК РФ).

Второй - перевод осуж­денных в иное исправитель­ное учреждение, характе­ризующееся более мягким режимом. Если осужден­ный своим правомерным поведением, добросовест­ным отношением к труду, и т. д. доказал, что он встал на путь исправления, то ад­министрация вправе возбу­дить перед судом ходатайс­тво о его переводе:

- из тюрьмы в исправи­тельную колонию;

- из исправительной ко­лонии общего и строгого режимов в колонию-посе - ления (ч. 2 ст. 78 УИК РФ).

В системе мер форми­рования правомерного по­ведения осужденных осо­бое место отводится воп­росам изменения условий содержания в худшую сто­рону по сравнению с теми, которые имелись в первона­чальный период отбывания наказания. В случае зло­стного нарушения требова­ний режима отбывания на­казания, а также при безус­пешности применения дру­гих мер исправительного воздействия законодатель предусмотрел возможность изменения правового поло­жения осужденных как в пределах одного исправи­тельного учреждения, так и путем перевода в учреж­дение с более суровыми ре­жимными требованиями. Осужденный признается злостным нарушителем ус­тановленного порядка от­бывания наказания поста­новлением начальника ис­правительного учреждения одновременно с наложени­ем взыскания (ст. 116 УИК РФ).

На первую ступень про­грессивной системы, изме­няющей условия отбывания наказания в пределах одно­го исправительного учреж­дения, можно поставить:

- перевод осужденных отбывающих наказание в обычных условиях - в строгие, а из облегчен­ных - в обычные или стро­гие (ст.87 УИК РФ);

- водворение осужден­ных, содержащихся в ис­правительных колониях или тюрьмах, в штрафной изолятор сроком до 15 су­ток;

- перевод осужденных мужчин, являющихся злост­ными нарушителями уста­новленного порядка отбы­вания наказания, содер­жащихся в исправитель­ных колониях общего и строгого режимов, в поме­щения камерного типа, а в исправительных колони­ях особого режима - в оди­ночные камеры на срок до шести месяцев;

- перевод осужденных мужчин, являющихся зло­стными нарушителями ус­тановленного порядка от­бывания наказания, в еди­ные помещения камерного типа на срок до одного го­да;

- перевод осужденных женщин, являющихся зло­стными нарушителями ус­тановленного порядка от­бывания наказания, в по­мещения камерного ти­па на срок до трех месяцев (ст. 115 УИК РФ).

Если срок содержания в помещениях камерного типа и одиночных камерах устанавливается продол­жительностью до шести месяцев, то срок содержа­ния в едином помещении камерного типа определя­ется до одного года.

Прогрессивная систе­ма отбывания наказания предусматривает возмож­ность ухудшения право­вого положения осужден­ных, злостно нарушаю­щих режим отбывания наказания, путем пере­вода их в места лишения свободы с более суровы­ми режимными требова­ниями:

- из колонии-поселения в исправительную коло­нию, вид которой был ра­нее определен судом;

- из колонии-поселения, в которую они были на­правлены по приговору су­да, в исправительную коло­нию общего режима;

- из исправительных колоний общего и строгого режимов в тюрьму на срок не свыше трех лет с отбы­ванием оставшегося срока наказания в исправитель­ной колонии того вида ре­жима, откуда они были направлены в тюрьму (ч. 4 ст. 78 УИК РФ).

image070Наиболее суровой мерой взыскания считается пе­ревод осужденных, злостно нарушающих требования режима отбывания нака­зания, из исправительной колонии в тюрьму. В них существует более строгая изоляция по сравнению с другими исправительными учреждениями. Условия отбывания лишения свобо­ды в тюрьмах запрещают свободное передвижение осужденных на территории тюрьмы. Передвижение во всех случаях осуществля­ется под конвоем и надзо­ром контролеров. Этот при­нцип изоляции соблюдает­ся и во всех остальных слу­чаях, то есть при выводе на работу, прогулку, проведе­нии воспитательных, сани­тарно-бытовых и иных ме­роприятий. Осужденным, содержащимся в тюрьмах, в значительной мере умень­шено количество денеж­ных средств, предназна­ченных для приобретения продуктов питания и пред­метов первой необходи­мости, им сокращено чис­ло посылок (бандеролей, передач), свиданий и т. д. Данной категории не раз­решаются краткосрочные выезды за пределы тюрь­мы в связи с исключитель­ными семейными обстоя­тельствами. Осужденные, переведенные из исправи­тельной колонии на тю­ремный режим по опреде­лению суда, отбывают весь срок наказания в тюрь­ме и не могут быть переве­дены в колонию по отбы­тии части срока тюремного заключения.

Исследуя вопросы диф­ференциации и индиви­дуализации исполнения наказания в зависимос­ти от поведения осужден­ного к лишению свободы, мы пришли к выводу, что изменение вида исправи­тельного учреждения не­избежно влечет и измене­ние самого правового ста­туса осужденного, кото­рый изначально был ему определен судебным реше­нием. Следовательно, сущ­ность данного институ­та заключается в увеличе­нии или уменьшении пра­вовых ограничений.

Нормативное определе­ние правового положения лиц, отбывающих наказа­ния, закреплено в ст. 10 УИК РФ, в которой гово­рится, что Российская Фе­дерация уважает и охраня­ет права, свободы и закон - ныеинтересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их право­вую защиту и личную бе­зопасность при исполне­нии наказаний. Из ука­занной нормы вытекает, что осужденные, несмотря на совершенные ими пре­ступления, находятся под правовой и социальной за­щитой Российского госу­дарства, которое обязует­ся уважать и охранять их права, свободы и законные интересы наравне с дру­гими гражданами и лица­ми, находящимися под его юрисдикцией. При испол­нении наказания осужден­ным гарантируются пра­ва и свободы граждан Рос­сийской Федерации с изъ­ятиями и ограничениями, установленными уголов­ным, уголовно-исполни­тельным и иным законода­тельством Российской Фе­дерации.

В своем исследовании мы проведем анализ пра­вовых норм, регламенти­рующих судебный порядок изменения вида исправи­тельного учреждения, на­значенного по приговору суда осужденному к лише­нию свободы в зависимос­ти от его поведения.

Согласно ст. 397 УПК РФ на стадии исполнения приговора суд (судья) впра­ве рассматривать вопро­сы об изменении вида ис­правительного учрежде­ния, назначенного по при­говору суда осужденному к лишению свободы, в со­ответствии со ст. 78 и 140 У головно-исполнительно­го кодекса Российской Фе­дерации. Изменение вида исправительного учреж­дения разрешается судь­ей единолично по месту от­бывания наказания (ч. 6 ст. 396 УПК РФ). Пово­дом для рассмотрения су­дом этих вопросов являет­ся соответствующее пред­ставление администрации исправительного учреж­дения, исполняющего на­казание, в котором ука­зываются данные о суди­мости, назначенном и от­бытом сроке наказания, поведении в исправитель­ном учреждении, мотивы и основания перевода и т. д. Вместе с представлени­ем в суд направляется лич­ное дело осужденного.

image071Уголовно-процессуаль­ное законодательство не со­держит специальных пра­вил, регламентирующих порядок и процедуру рас­смотрения в судебном за­седании поступивших ма­териалов, и не выделяет его как особое производс­тво. Следовательно, на не­го распространяются все правила уголовного судо­производства, в том числе предусмотренные главой 35 УПК РФ, регламенти­рующей общие условия су­дебного разбирательства.

Однако, исследуя дан­ную проблему, мы пришли к выводу, что, осущест­вляя правосудие на стадии исполнения приговора, то есть разрешая вопросы об изменении вида испра­вительного учреждения, наши судьи нередко гру­бо нарушают один из ос­новополагающих принци­пов уголовного судопроиз­водства — принцип состя­зательности сторон.

Статья 15 УПК РФ уста­навливает, что уголовное судопроизводство осущест­вляется на основе состяза­тельности сторон. Функ­ции обвинения, защиты и разрешения уголовного де­ла отделены друг от друга и не могут быть возложе­ны на один и тот же орган или одно и то же должнос­тное лицо. Следовательно, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне за­щиты. Он обязан создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязан­ностей и осуществления предоставленных им прав. Стороны обвинения и за­щиты равноправны перед судом.

Мы полагаем, что ис­ходя из данного законода­тельного предписания, при рассмотрении дел об изме­нении вида исправительно­го учреждения в судебном разбирательстве должны участвовать все стороны уголовного процесса. Про­курор должен поддержать представление админист­рации исправительного уч­реждения и доказать, что осужденный действитель­но является злостным на­рушителем установленно­го порядка отбывания на­казания (ст. 116 УИК РФ) и что его дальнейшее ис­правление возможно толь­ко в случае ужесточения режима отбывания нака­зания. В это же время сто­рона защиты вправе пред­ставлять свои аргументы по данному поводу. Для рассмотрения дела по су­ществу и принятия спра­ведливого решения суд мо­жет прибегнуть к помощи иных участников уголов­ного процесса, перечень которых также определен уголовно-процессуальным законодательством.

Положения пп. 4 и 6 ст. 399 УПК РФ, говоря­щие о том, что осужден­ный может осуществлять свои права с помощью ад­воката, а прокурор впра­ве участвовать в судебном заседании, на наш взгляд, сформулированы юриди­чески безграмотно. Имен­но они создают реальную возможность двусмыслен­ного толкования право­вой нормы и позволяют суду в одностороннем по­рядке, келейно, осущест­влять правосудие. При та­ком правовом положении осужденный ущемляется в своих конституционных правах и лишается воз­можности на полноценную защиту, а прокуратура — опротестовывать противо­речащие закону решения, приговоры, определения и постановления судов (ст. 1 Закона «О прокуратуре Российской Федерации).

В связи с этим, мы по­лагаем, что инициатором судебного разбирательс­тва по поводу изменении вида исправительного уч­реждения, назначенного по приговору, суда должен выступать прокурор, а не администрация исправи­тельного учреждения. В этом случае она вправе са­ма возбудить ходатайство, поддержать или отверг­нуть инициированное хо­датайство иными участ­никами правоотношений, подготовить соответству­ющие материалы дела, и направить прокурору. Он, в свою очередь, изучив представленные ему мате­риалы дела, вправе подде­ржать или отклонить дан­ные ходатайства.

К сожалению, сегодняш­няя правоприменитель­ная действительность сви­детельствует об обратном. Администрация учрежде­ний и органов, исполняю­щих уголовные наказания, не обладая уголовно-про­цессуальными полномочи­ями, минуя прокурора, на­правляет материалы дела в суд, который, в свою оче­редь, опять-таки не изве­щая прокурора, рассмат­ривает дело по существу. В данном случае возникает целый ряд закономерных вопросов. А кто будет осу­ществлять надзор за соблю­дением законности при осу­ществлении правосудия? Кто будет защищать права и свободы человека и граж­данина? Кто будет охранять интересы государства?

Передача прокурору как представителю обвинитель­ной власти полномочий по преданию суду полностью отвечает принципу состя­зательности уголовно-про­цессуальной деятельности и нисколько не ущемляет в правах администрацию уч­реждений и органов, испол-яющих уголовные наказа­ния. При этом следует пом­нить, что в состязательном уголовном процессе толь­ко прокурор наделен пра­вом осуществления от име­ни государства уголовного преследования и только он может добиваться наказа­ния виновных лиц с помо­щью судебных решений.

Вместе с тем, по нашему мнению, данное обстоятель­ство не запрещает прокуро­ру поддерживать ходатайс­тво администрации направ­ленное на смягчение режим­ных требований, поскольку в данном случае он будет осуществлять надзор за ис­полнением законов[2].

Как показывает проку - рорско-следственная прак - тика[3], в большинстве слу­чаев прокуроры не уведом­лялись судами о рассмотре­нии вопросов, возникших при исполнении пригово­ра, а внесенные прокуро-

Рами кассационные пред­ставления на принятые без их участия решения откло­нялись со ссылкой на то, что прокурор не принимал участия в рассмотрении де­ла судом. Логически по тем же основаниям в подаче кас­сационной жалобы может быть отказано и иным субъ­ектам, не участвовавшим в судебном разбирательстве. Названные правовые упу­щения в значительной мере ущемляют в правах прак­тически всех участников уголовного судопроизводс­тва, поскольку одни из них лишены реальной возмож­ности обвинения, а другие полноценной защиты.

Положение усугубляет­ся еще и тем, что согласно главе 47 УПК РФ прокурор не обладает правом внесе­ния представления в суд по вопросам, связанным с ис­полнением приговора, даже в целях улучшения поло­жения осужденного. Если прокурор выявит наруше­ния, требующие внесения подобного представления в суд, он лишь может исполь­зовать свои надзорные пол­номочия и обязать руково­дителей соответствующих учреждений принять меры по их устранению в уста­новленном законом поряд­ке. Однако это возможно лишь на стадии подготовки представления, то есть до судебного решения по это­му делу.

Кроме того, для нас не­понятно законодательное предписание, позволяю­щее рассматривать дан­ные дела заочно, то есть в отсутствии лица, в отно­шении которого ведется судебное разбирательство. Так, в ст. 399 УПК РФ от­сутствует требование, обя­зывающее суд производить судебное заседание с учас­тием осужденного. Поло­жение данной правовой нормы позволяет суду са­мому принимать решение об его участии и вступает в противоречие со ст. 247 УПК РФ, которая гласит, что судебное разбиратель­ство уголовного дела про­изводится при обязатель­ном участии подсудимо­го, то есть лица, по делу которого назначено судеб­ное разбирательство (ст. 47 УПК РФ). В то же время другая сторона процесса - представитель учрежде­ния, исполняющего нака­зание, или компетентно­го органа, по представле­нию которого разрешается вопрос, всегда вызывается в судебное заседание, так как с его доклада начина­ется слушание дела.

Эти правовые упущения впоследствии отрицатель­но сказываются и на про­цедуре обжалования пос­тановления суда, выне­сенного при разрешении вопросов, связанных с ис­полнением приговора. Пос­кольку дело слушается при ограниченном круге участ­ников уголовного процес­са, правом подачи касса­ционной жалобы или пред­ставления тоже обладает их ограниченный круг. Не­смотря на то что в ст. 354 УПК РФ говорится, что право обжалования судеб­ного решения принадле­жит осужденному, оправ­данному, их защитникам и законным представите­лям, государственному обвинителю или вышестоя­щему прокурору, потерпев­шему и его представителю. Реально, кроме осужден­ного подача жалобы или представления представ­ляется весьма затрудни­тельной. Это обстоятельс­тво можно объяснить толь­ко тем, что в большинстве случаев подобные дела рас­сматриваются судьей ке­лейно без приглашения сторон. В лучшем случае в судебном разбирательс­тве по усмотрению опять - таки судьи может участ­вовать подсудимый (осуж­денный), в отношении ко­торого слушается дело.

Говоря о полноценной защите, следует отметить, что проблеме участия за­щитника на стадии испол­нения приговора суда в юридической литературе уделено неоправданно ма­ло внимания. Вместе с тем именно деятельность за­щитника на стадии испол­нения приговора имеет свои специфические задачи, ко­торые значительно отлича­ются от иных одноименных задач уголовного судопро-изводства. На данную ста­дию распространяются все без исключения основные положения и принципы уголовного судопроизвод - ства[4], в том числе принцип обеспечения обвиняемому права на защиту.

При решении вопросов исполнения приговора этот принцип приобретает осо­бое значение, поскольку изменение вида исправи­тельного учреждения осу­ществляется на основании представления админист­рации. Основным доказа­тельством в данном случае будет не обвинительное за­ключение (акт), а постанов­ление начальника исправи­тельного учреждения, вы­несенное на основании ст. 116 УИК РФ, признающее осужденного злостным на­рушителем установленно­го порядка отбывания на­казания. Следовательно, если отсутствует обвини­тельное заключение, от­сутствует и виновность ли­ца, а значит, нет законных оснований для ухудшения правового статуса осуж­денного, то есть измене­ния первоначального при­говора. Мы полагаем, что по своей значимости реше­ние вопроса о признании осужденного злостным на­рушителем установленно­го порядка отбывания на­казания ничуть не меньше решения вопроса о его ви­новности на предыдущих стадиях. Однако в этом случае учитывается мне­ние только одной стороны, которую условно можно от­нести к стороне обвинения. Мнение другой - не учи­тывается, поскольку его всегда легко можно «при­крыть» требованиями ре­жима отбывания наказа­ния. Думается, что в дан­ном случае присутствие защитника необходимо и вполне оправданно.

Активное участие за­щитника в решении вопро­сов, связанных с исполне­нием приговора, логичес­ки предполагает и расши­рение его процессуальных прав на этой стадии уголов­ного процесса. Проблема данного вопроса состоит и в том, что в некоторых слу­чаях он объективно огра­ничен в возможности осу­ществления своих процес­суальных прав, предусмот­ренных законодательством. Это обстоятельство лишает его возможности целенап­равленно использовать все указанные в законе средс­тва и способы защиты, вы­являть фактические дан­ные, свидетельствующие о правомерном или неправо­мерном поведении лица во время отбывания наказа­ния, участвовать в подго­товке материалов, направ­ляемых в суд, исследовать иные обстоятельства дела. Защитник как самостоя­тельный участник процес­са, должен быть свободен в выборе направлений защи­ты и т. д. В связи с этим ему необходимо предоставить право по своему усмотре­нию посещать исправи­тельное учреждение, вести неограниченные по време­ни беседы с осужденными и представителями админис­трации, знакомиться с ма­териалами дела, осуществлять иные процессуаль­ные действия, предусмот­ренные УПК РФ.

Учитывая то обстоя­тельство, что при рассмот­рении вопросов, связан­ных с изменением вида исправительного учреж­дения, находят свое при­менение нормы сразу трех отраслей российского пра­ва, естественным обра­зом возникает проблема их разграничения и опре­деления проблем взаимо­действия. Вопрос о соот­ношении материального и процессуального права яв­ляется своего рода класси­ческой правовой пробле­мой, имеющей достаточ­но длительную историю научного существования. Мы разделяем точку зре­ния тех ученых, которые полагают, что критери­ем разграничения данных видов отраслей и качества их соотношения являются вопросы «что?» и «как?». Первый, естественно, от­носится к области матери­альной, второй процессу­альной, при этом процессу­альное право определяется

Как зависимое или подчи­ненное какой-то определен­ной материальной отрасли, применение норм которой оно и обеспечивает[5].

Уголовно-процессуаль­ное право, бесспорно, явля­ется производным от уго­ловного права в силу того, что первое является мате­риальным, а уголовно-ис­полнительное, в свою оче­редь, является производ­ным от уголовного и уго­ловно-процессуального, поскольку большая их часть продублирована в его нормах. При этом не следу­ет забывать, что нормы уго­ловного и уголовно-процес­суального права имеют бо­лее высокую юридическую силу. По нашему мнению, если рассматривать собс­твенные нормы уголовно­исполнительного права, то есть в «чистом виде», то становится совершенно оче­видным тот факт, что они являются административ­но-управленческими, таккак регулируют сам поря­док и условия исполнения и отбывания наказаний (ст. 1 УИК РФ).

В связи с этим, возни­кает вполне закономерный вопрос: насколько право­мерно применение суда­ми норм уголовно-испол­нительного права, регули­рующих порядок перево­да осужденных из тюрьмы в исправительную коло­нию; из исправительных колоний - в колонию-посе­ление; из колонии-поселе­ния - в исправительную колонию; из исправитель­ных колоний общего и строгого режимов - в тюрь­му на срок не свыше трех лет (ст. 78 УИК РФ). И по­чему данная норма права, кардинально изменяющая правовой статус осужден­ного, отсутствует в уголов­ном законодательстве.

Более того, мы полагаем, что перевод осужденных, являющихся злостными нарушителями установ­ленного порядка отбыва­ния наказания, в помеще­ния камерного типа, еди­ные помещения камерного типа или одиночные каме­ры должен осуществлять­ся не по постановлению на­чальника колонии, а по ре­шению суда, поскольку данный правовой инсти­тут трудно отнести к мерам дисциплинарного взыска­ния, так как он предпола­гает длительное изменение правового статуса осуж­денного с будущими право­выми последствиями.

Резюмируя изложенное, необходимо отметить, что стадия исполнения приго­вора является полноцен­ным и самостоятельным этапом уголовного судо­производства, на которую должны распространяться действия всех без исключе­ния норм уголовно-процес­суального права. Нам пред­ставляется, что полноцен­ное участие в судебном раз­бирательстве по изменению вида исправительного уч­реждения всех заинтересо­ванных и обязанных лиц позволит избежать множес­тва ошибок в правоприме­нительной деятельности, в том числе на стадии испол­нения приговора.