joomla
К ВОПРОСУ О МОМЕНТЕ ВОЗНИКНОВЕНИИ Уголовно-исполнительных ПРАВООТНОШЕНИЙ
Юридичний вісник Причорномор’я

Н. И. ПОЛИЩУК

Доктор юридических наук, доцент (Академия права и управления ФСИН России)



Вопрос о возникновении уголовно-исполнитель­ных правоотношений име­ет большое теоретическое и практическое значение, поскольку именно с ним связано определение содер­жания, объекта и субъек­тов этих отношений. Здесь «абстрактная норма права приобретает свое реальное бытие, воплощаясь в ре­альном, конкретном обще­ственном отношении»[5].

В теории уголовно-ис­полнительного права воп­рос возникновения уголов­но-исполнительных пра­воотношений, по существу не был предметом само­стоятельного научного ис­следования. Большинство юристов, касавшихся этой проблемы считают, что вступление приговора су­да в законную силу и об­ращение его к исполне­нию является той право­вой границей, которая отделяет уголовно-процес­суальные правоотношения от уголовно-исполнитель­ных. На этом этапе завер­шается порядок судебного разбирательства в связи с назначением наказания и начинается процесс испол­нения приговора. У соот­ветствующих учреждений и органов появляется пра­во применять к осужден­ному совокупность пра - воограничений, свойствен­ных данному виду наказа­ния, а осужденный обязан претерпеть правоограничения (кару) и подвергнутся мерам превентивно-испра­вительного воздействия[6].

По мнению большинс­тва наших ученных, имен­но вступление приговора суда в законную силу и об­ращение его к исполнению является тем правообразу­ющим юридическим фак­том, который приводит к возникновению уголовно­исполнительных правоот - ношений[7]. Отдавая долж­ное подобной аргумента­ции, мы, тем не менее, по­лагаем, что такой подход является не совсем оправ­данным, поскольку в нем идет смешение двух раз­личных понятий правового отношения - общего и кон­кретного (персонального).

Утверждать, что уголов­но-исполнительные пра­воотношения возникают лишь с момента вступле­ния приговора суда в за­конную силу и обращения его к исполнению, значит доказывать, что до этого момента уголовно-испол­нительное законодатель­ство не применяется, сле­довательно, отсутствуют его субъекты, объект и со­держание. Мы же попыта­емся, аргументировано до­казать, что уголовно-ис­полнительные правоотно­шения возникают гораздо раньше, задолго до вступ­ления приговора суда в за­конную силу, и, что они существуют наравне с уго­ловными, уголовно-про­цессуальными, админист­ративными и иными пра­вовыми отношениями, регулируя не только процесс исполнения уголовного на­казания, но и некоторые вопросы, связанные с при­менением мер уголовно­процессуального принуж­дения.

Возникновение общего уголовно-исполнительного правоотношения мы свя­зываем с реализацией го­сударственной уголовно­исполнительной политики, направленной на установ­ление правовых ограниче­ний в отношении лиц по­дозреваемых или обвиняе­мых в совершении преступ­ления. В ней определяются исходные руководящие по­ложения, идеи, принципы, цели, задачи, функции, объекты, субъекты и т. д., отражающие общую на­правленность и наиболее существенные черты поли­тики государства в сфере исполнения наказания. По мнению Н. А. Стручкова и М. П. Мелентьева, общие правоотношения представ­ляют собой, первый основ­ной «слой» правоотноше­ний, возникающих в про­цессе реализации функций

Уголовно-исполнительного права. «Они создают пра­вовую основу для образова­ния многочисленных и раз­нообразных конкретных уголовно-исполнительных правоотношений »[8].

Общие уголовно-испол­нительные правоотноше­ния - это всегда длящие­ся правоотношения, в про­цессе которых происхо­дит продолжительное и непрерывное взаимодейс­твие его участников[9]. На этом этапе существования его субъектами могут вы­ступать не только осуж­денные, но и иные юриди­ческие и физические ли­ца, которые по своей во­ле или в силу исполнения своих обязанностей всту­пают в уголовно-исполни­тельные правоотношения с государством в лице его учреждений и органов, ис­полняющих уголовные на­казания.

Так, при посещении уч­реждений и органов, ис­полняющих наказания вы­шестоящими должностны­ми лицами, наделенными властными полномочиями (ст. 24 УИК РФ), с целью осуществления ведомс­твенного контроля (ст. 21 УИК РФ), прокурорского надзора (ст. 22 УИК РФ), содействии общественных организаций (ст. 23 УИК РФ), и т. д. как правило, возникают общие уголов­но-исполнительные право­вые отношения. Из этого следует, что субъекты об­щих правовых отношений находятся в своеобразном правовом состоянии отно­сительно других участни­ков и друг друга. На этом этапе большей частью ре­шаются организационно­правовые вопросы, нап­равленные на исполнение конкретного уголовного наказания, то есть на фак­тическую реализацию ос­новного уголовно-правово­го отношения.

image075Кроме того, связывать возникновение и разви­тие правовых отношений только с нормами уголов­но-исполнительного зако­нодательства тоже не сов­сем правильно. Как из­вестно уголовно-процессу­альное законодательство имеет четкое разделение на стадии, которые харак­теризуются безукоризнен­ной, хронологической пос­ледовательностью, строго сменяя друг друга. В этой связи стадия исполнения обвинительного приговора является, не только стади­ей уголовного процесса, но и стадией исполнения уго­ловного наказания. Имен­но с ней уголовно-процес­суальное законодательство связывает вопросы возник­новения уголовно-испол­нительных правоотноше­ний со всеми вытекающи­ми отсюда последствиями. Соответственно, субъекта­ми этих правоотношений будут выступать, - суд, обращающий приговор к исполнению, учреждение или орган на которое воз­ложено исполнение нака­зания, осужденный, а так­же иные заинтересованные или причастные лица.

В теории уголовно-ис­полнительного права сло­жилось устойчивое мне­ние о том, что переход об­щих уголовно-исполни­тельных правоотношений в конкретные осуществля­ется через приведение при­говора суда в исполнение. При чем такой переход имеет несколько стадий, то есть происходит поэтап­но и полностью зависит от реализации конкретных уголовно-исполнительных правоотношений[10].

На наш взгляд подобный подход является не до кон­ца продуманным, посколь­ку конкретные уголовно­исполнительные правоот­ношения, возникают при непосредственной реали­зации субъективных прав и юридических обязаннос­тей участников данных правовых отношений. При чем субъектами этих отно­шений могут выступать не только осужденные, но и подозреваемые и обвиня­емые, в отношении кото­рых избрана мера уголов­но-процессуального пресе­чения в виде заключения под стражу.

Заключение под стра­жу подозреваемых и обви­няемых в совершении пре­ступления является самой строгой мерой государс­твенного принуждения, по­скольку максимально ог­раничивает права, свободы и личную неприкосновен­ность человека и гражда­нина. По своему содержа­нию эта мера уголовно-про­цессуального принужде­ния очень сходна с такими видами уголовного нака­зания, как лишение свобо­ды и арест, так как ее ре­ализация обеспечивается с помощью принудитель­ной изоляции подозрева­емых и обвиняемых от об­щества. Характер этих правоотношений достаточ­но хорошо освещен теори­ей уголовного права и уго­ловного процесса. Одна­ко возбуждение ходатайс­тва лицом, производящим предварительное рассле­дование о применении в отношении подозреваемо­го или обвиняемого меры пресечения в виде заклю­чения под стражу, и при­нятие судом соответствую­щего решения, по нашему мнению, порождают иной вид правовых отношений. Новизна этих правовых отношений состоит в том, что они регулируются не только нормами уголов­ного и уголовно-процессу­ального права, но и други­ми правовыми актами, так как за подозреваемыми и обвиняемыми лицами со­храняются многие граж­данские права и обязан­ности. Более того, данный юридический факт вовле­кает в свою правовую ор­биту целый ряд иных юри­дических и физических лиц, наделяя их соответс­твующими правами и обя­занностями.

Так, правовой статус подозреваемых и обвиня­емых регламентируется Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиня­емых в совершении пре­ступлений», принятым 15 июля 1995 г. Однако поря­док и условия содержания под стражей определяются не только указанным зако­ном, но и другими законо­дательными и норматив­ными правовыми актами (ст. 4 УИП РФ). В их числе Закон Российской Федера­ции «Об учреждениях и ор­ганах, исполняющих уго­ловные наказания в виде лишения свободы» от 21 июля 1993 г., регулирую­щий деятельность уголов­но-исполнительной систе­мы (ФСИН) Минюста Рос­сии, структурным эле­ментом которой являются следственные изоляторы. Приказом Министра юс­тиции от 25 января 1999 г. № 20 было утверждено По­ложение о следственном изоляторе уголовно-испол­нительной системы Ми­нистерства юстиции РФ. По нашему мнению с при­нятием этих нормативных актов законодатель при­дал статус субъектов уго­ловно-исполнительных от­ношений:

- с одной стороны следс­твенным изоляторам и их должностным лицам;

- с другой стороны по­дозреваемым, обвиняемым и их законным представи­телям;

- иным физическим и юридическим лицам, всту­пающим в правовые отно­шения с вышеупомянуты­ми сторонами.

Структура следственных изоляторов наиболее раз­ветвлена. В настоящее вре­мя на территории Россий­ской Федерации функцио­нирует более 200 следствен­ных изоляторов, в которых содержится подавляющее большинство подозревае­мых и обвиняемых. В це­лях обеспечения режима в следственных изоляторах Министерством юстиции РФ по согласованию с Гене­ральным прокурором РФ утверждены Правила внут­реннего распорядка в мес­тах содержания под стра­жей подозреваемых и обви­няемых в совершении пре­ступлений. Именно они регулируют основную массу правовых отношений скла­дывающихся при примене­нии данного вида государс­твенного принуждения.

Например, правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юс­тиции Российской Федера­ции, утвержденными при­казом Министерства юс­тиции от 12 мая 2000 г. № 148, устанавливается по­рядок: приема и размеще­ния их по камерам; прове­дения личного обыска; дак­тилоскопирования и фото­графирования; досмотра вещей; изъятия предме­тов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использова­нию; материально-бытово­го обеспечения; приобре­тения продуктов питания, а также предметов первой необходимости и других промышленных товаров; приема и выдачи посылок, передач; получения и от­правления телеграмм, пи­сем, денежных переводов; направления предложе­ний, заявлений и жалоб; отправления подозревае­мыми и обвиняемыми ре­лигиозных обрядов; меди­ко-санитарного обеспече­ния; проведения ежеднев­ных прогулок; проведения свиданий с родственника­ми и иными лицами; обес­печения участия в следс­твенных действиях и судеб­ных заседаниях; личного приема начальником места содержания под стражей и уполномоченными им ли­цами; выдачи тел умерших в местах содержания под стражей и т. д. и т. п.

Анализируя содержание правовых отношений, скла­дывающихся в результате применения государством мер уголовно-процессуаль­ного принуждения необхо­димо отметить, что главная их задача состоит в том, чтобы обеспечить порядок уголовного судопроизводс­тва. В этой связи можно выделить две стороны этой практической деятельнос­ти:

1. процессуальная, ко­торая осуществляется ор­ганом дознания, дознава­телем, начальником под­разделения дознания, сле­дователем, руководителем следственного органа, про­курором и судом направ­лена на обеспечения пред­варительного расследова­ния и судебного разбира­тельства.

2. административно-пра­вовая, осуществляемая должностными лицами мест содержания под стра­жей, с целью исполне­ния установленной зако­ном меры государственно­го принуждения.

Наличие выше перечис­ленных нормативных ак­тов, регулирующих основ­ную массу правовых от­ношений, возникающих связи с применением го­сударством мер уголов­но-процессуального при­нуждения в виде содер­жания под стражей подоз­реваемых и обвиняемых в совершении преступле­ний, наделение Уголовно­исполнительной системы (ФСИН) Российской Фе­дерации субъективными правами и обязанностя­ми, дает нам основание ут­верждать: уголовно-испол­нительные правоотноше­ния возникают и сущест­вуют наравне с другими правовыми отношениями задолго до вступления приговора суда в законную силу и обращения его к ис­полнению, поскольку субъ­ектом этих правоотноше­ний выступают не осуж­денные, а подозреваемые и обвиняемые.

Связывать возникнове­ние общего и конкретно­го уголовно-исполнитель­ного правоотношения с исполнением (отбывани­ем) наказания так же нет смысла. Свою позицию по данному вопросу мы мо­жем усилить и тем обсто­ятельством, что по дейс­твующему законодатель­ству (ст. 72, 103, 104 УК РФ, ст. 109, 397 УПК РФ) осужденному засчитыва­ется в срок отбывания на­казания время, когда он содержался под стражей, домашним арестом или проходил принудительное лечение в психиатричес­ком стационаре. Как из­вестно, все эти правовые отношения существуют до вступления приговора су­да в законную силу и обра­щения его к исполнению. В тоже время согласно ст.

49 Конституции Россий­ской Федерации каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его ви­новность не будет доказа­на в предусмотренном фе­деральным законом по­рядке и установлена всту­пившим в законную силу приговором суда, следова­тельно, наказанию не под­лежит. В этой связи возни - каетзакономерныйвопрос: если этот вид правовых от­ношений не является уго­ловно-исполнительными, то почему государство за­считывает в общий срок отбывания наказания на­хождение в следственном изоляторе, психиатричес­ком стационаре и даже в изоляторе временного со­держания? Ведь, что же получается: подозревае­мый или обвиняемый еще не был осужден, приговор в отношении его еще не вынесен, а фактически он уже отбывал наказание. Отсюда еще один аспект данной проблемы нужда­ется в теоретическом рас­смотрении и осмыслении.

На основании вышеиз­ложенного, мы полагаем, что связывать момент воз­никновения уголовно-ис­полнительных правовых отношений с юридичес­ким фактом - вступлени­ем приговора суда в закон­ную силу и обращением его к исполнению не сов­сем правильно. Правовая реальность такова, что они могут возникать задолго до этого, в каждом конк­ретном случае по-своему. Одни, - общие, на стадии реализации уголовно-ис­полнительной политики государства, другие - кон­кретные в результате при­менения мер уголовно-про­цессуального пресечения, третьи - при вступлении приговора суда в законную силу и обращения его к ис­полнению.

image076Следовательно, правооб­разующим юридическим фактом (фактическим со­ставом) в каждом конкрет­ном случае будут выступать материальные и процессу­альные нормы уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнитель­ного права, регулирующие эти отношения.

Так, для возникнове­ния общих уголовно-ис­полнительных правоотно­шений, основным матери­альным правообразующим юридическим фактом бу­дет - принятие уполномо­ченным государственным органом закона или ино­го нормативного акта регу­лирующего данный вид об­щественных отношения. В соответствии с ним могут приниматься дополнитель­ные материальные и про­цессуальные юридические факты (инструкции, при­казы, правила, положения и д. т.), определяющие по­рядок и процедуру реали­зации конкретного мате­риального юридического факта (преступления).

image077В уголовно-исполнитель­ных правоотношениях свя­занных с применением мер уголовно-процессуального пресечения в виде заклю­чения под стражу, право­образующим юридичес­ким фактом будет высту­пать постановление су­дьи об избрании этой меры пресечения на определен­ный срок времени (ст. 108 УПК РФ). По своему со­держанию данный право­образующий юридический факт будет иметь слож­ный фактический состав, состоящий из нескольких самостоятельных, взаимо­связанных материальных и процессуальных юриди­ческих фактов:

- наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозревае­мый скроется от дознания, предварительного следс­твия или суда, может про­должать заниматься пре­ступной деятельностью, может угрожать свидете­лю, иным участникам уго­ловного судопроизводства, уничтожать доказательс­тва либо иным путем вос­препятствовать производс­тву по уголовному делу (ст. 97 УПК РФ) - основ­ной материальный юриди­ческий факт;

- согласованное хода­тайство следователя и доз­навателя перед судом об избрании в качестве ме­ры пресечения заключе­ния под стражу (ст. 108 УПК РФ), - промежуточ­ный процессуальный юри­дический факт;

- постановление судьи об избрании в качестве ме­ры пресечения заключения под стражу (ст. 108 УПК РФ), - завершающий про­цессуальный юридический факт, порождающий кон­кретные (персональные) уголовно-исполнительные правоотношения.

Вступление приговора суда в законную силу и об­ращение его к исполне­нию - это уголовно-про­цессуальный юридический факт, порождающий качес­твенно новый вид конкрет­ных, персоницированных уголовно-исполнительных правоотношений, непос­редственно связанных с ис­полнением (отбыванием) уголовного наказания.

Подводя итог сказан­ному, заметим, что совре­менное состояние уголов­но-исполнительного зако­нодательства позволяет нам говорить о том, что его правовые нормы не спо­собны в полной мере регу­лировать те многочислен­ные и разнообразные об­щественные отношения, возникающие в связи и по поводу исполнения уго­ловного наказания. Оно регулирует лишь ту часть уголовно-исполнительных правовых отношений, ко­торая связана с админис­тративным управлением, правопорядком и безопас­ностью уголовно-испол­нительной системы. Все остальные общественные отношения регулируются другими отраслями права. Отсюда, основная задача и предназначение уголовно­исполнительного права со­стоит в том, чтобы обслу­живать материальные и процессуальные нормы до­минирующих отраслей - уголовного, администра­тивного, гражданского, трудового и т. д.

Следовательно, уголов­но-исполнительные пра­воотношения - это обще­ственные отношения, ко­торые возникают в уголов­ном судопроизводстве в результате реального при­менения уполномоченны­ми субъектами правовых норм, регулирующих ис­полнение уголовного на­казания или применение мер процессуального при­нуждения.