joomla
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ МЕРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ В АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
Юриспруденція теорія і практика

Гафаров М. С.,

К. ю.н., доц., докторант Бакинского государственного университета



Аннотация

Статья посвящена исследованию и ре­шению вопросов о совершенствовании уго­ловно-процессуальных мер обеспечения бе­зопасности личности в уголовном процессе Азербайджанской Республики. По мнению автора, круг уголовно-процессуальных мер, направленных на обеспечение безопаснос­ти участников уголовного процесса следу­ет расширить за счет мер, о которых бу­дет сказано позже, что не противоречат международно-правовым стандартам и прошли апробацию в зарубежных странах.

Ключевые слова: уголовный процес, потерпевший, свидетель, обвиняемый, бе - зопастность личности, "квази-адрес", преступное воздействие.

В УПК Азербайджанской Республики указана обязательность принятия мер для государственной защиты потерпевших, сви­детелей, обвиняемых и других лиц, участву­ющих в уголовном процессе (ст. 123). Поме­щена данная норма в главу 13 "Обеспечение прав и законных интересов лиц, участвую­щих в уголовном судопроизводстве".

К сожалению, как показывает изучение УПК АР, в нем содержится немного положе­ний, которые непосредственно были бы нап­равлены на обеспечение безопасности участ­ников уголовного процесса. К сожалению, в целом можно сделать вывод о том, что зако­нодатель уделил проблеме обеспечения безо­пасности участников уголовного судопроиз­водства явно недостаточное внимание.

К рассматриваемому виду охранитель­ных мер с определенными оговорками можно отнести:

1) ст. 155 УПК "Основания примене­ния меры пресечения". В соответствии со ст. 155.1.1 УПК АР меры пресечения мо­гут применяться уполномоченными на то лицами, если материалы, собранные по уголовному делу, дают основания пола­гать, что подозреваемый или обвиняемый могут воспрепятствовать нормальному ходу предварительного следствия или су­дебного разбирательства путем оказания незаконного воздействия на лиц, участву­ющих в уголовном процессе...;

2) в соответствии со ст. 222 УПК АР дан­ные предварительного расследования по уголовному делу могут быть разглашены до судебного разбирательства только в том объ­еме, в каком это не противоречит интересам предварительного расследования, а также не нарушает права и законные интересы других участников уголовного процесса;

3) подпись: ін/лаї'ііжіСогласно ст. 239.7 УПК АР, устанав­ливающей процессуальный режим прове­дения опознания, по требованию опознаю­щего указанное следственное действие мо­жет быть проведено без визуального наб­людения опознающего;

4) в соответствии со ст. 326.3 в случа­ях, необходимых для всестороннего, пол­ного и объективного исследования обстоя­тельств, связанных с уголовным преследо­ванием, по мотивированному постановле­нию суда обвиняемый может быть допро­шен в отсутствие другого обвиняемого;

5) в соответствии со ст. 328.8 допрос не­совершеннолетнего свидетеля без участия обвиняемого может быть допущен при не­обходимости для всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоя­тельств, связанных с уголовным преследо­ванием, по ходатайству одной из сторон уголовного процесса или по инициативе суда, и только на основании его мотивиро­ванного постановления.

Заметим, что во всех приведенных нормах, за исключением первой, обеспече­ние безопасности личности участника уго­ловного процесса не называется в качестве цели процессуальных действий. Включе­ние в текст данных норм указания на та­кую цель, а ее наличие в данном случае, несомненно, способствовало бы повыше­нию значимости проблемы безопасности личности в уголовном процессе.

По мнению автора, круг уголовно-про­цессуальных мер, направленных на обес­печение безопасности участников уголов­ного процесса следует расширить за счет следующих мер, которые не противоречат международно-правовым стандартам и прошли апробацию в зарубежных странах.

На стадии предварительного расследо­вания к числу данных мер следует отнес­ти: соблюдение секретности сведений о за­щищаемом лице. Отметим, что данная ме­ра содержится в ст.7 Закона Азербайджа­нской Республики "О государственной за­щите лиц, участвующих в уголовном про­цессе", однако механизм реализации дан­ной меры в уголовно-процессуальном за­коне отражения не получил.

Точка зрения о необходимости закрепле­ния данной нормы в УПК получила широ­кую поддержку как среди исследователей [1], так и в законодательстве различных стран - Дании, Франции, Китае и др [2]. Например в УПК Франции в 1995 г. было внесено дополнение (ст. 62-1), согласно кото­рому при допросе свидетеля, личность кото­рого находится в опасности, лицо, произво­дящее допрос, может вместо адреса свидете­ля указать в протоколе адрес ближайшего комиссариата или жандармской бригады [3].

Такой "квази-адрес" сохраняет силу и в последующих стадиях уголовного про­цесса, когда следственный судья или судья, помимо прочего, обязаны выяснить в начале допроса у свидетеля его место жи­тельства. В каждом полицейском участке ведется специальный банк данных, куда заносятся данные о реальном местожи­тельстве свидетелей, пожелавших сохра­нить его в тайне. Соответственно, если су­ду необходимо вызвать такого свидетеля, он направляет повестку по "квази-адре­су", те - в комиссариат полиции [4].

Указанная мера уголовно-процессу­альной защиты свидетелей и потерпевших получила достаточно широкое распростра­нение в уголовно-процессуальном законо­дательстве стран, входящих в СНГ. Так, согласно ст. 99 УПК Республики Казахс­тан, если в связи с производством по делу в отношении потерпевшего, свидетеля, а также членов их семей и близких родственников имеется реальная угроза совершения насилия или иного запрещенного уголовным законом деяния, орган, ведущий уголовный процесс, обязан при­нять меры к их безопасности.

В соответствии со ст.203 УПК Респуб­лики Казахстан (вступил в действие 1 ян­варя 1998 г.) в числе таких мер предус­мотрено сохранение в тайне данных о лич­ности допрашиваемого. В таком случае ор­ган, ведущий уголовный процесс (следова­тель), выносит постановление, в котором излагаются причины принятого решения

О сохранении в тайне данных о личности. Указывается псевдоним и приводится об­разец подписи, которым защищаемое ли­цо будет пользоваться в протоколах след­ственных действий с его участием.

В то же время следует отметить, что не все исследователи единодушно поддержи­вают закрепление данной уголовно-про­цессуальной меры государственной защи­ты участников уголовного процесса. Нап­ример, Е. В. Топильская отмечает, что да­же если не указывать в протоколах допро­сов анкетные данные допрашиваемого по­терпевшего или свидетеля, его личность элементарно может быть установлена об­виняемым и его защитником при ознаком­лении с материалами дела, хотя бы по ха­рактеру показаний, так как свидетель должен назвать либо обстоятельства, при которых ему стали известны те или иные сведения, либо источник своей осведом­ленности, и эти данные прямо укажут на конкретное лицо, которое могло находить­ся в таких обстоятельствах или черпать знания из такого источника [5].

По мнению автора, согласиться с ука­занной точкой зрения нельзя.

Зашифрованные таким образом сведе­ния о личности защищаемого лица далеко не всегда можно "элементарно" устано­вить преступнику либо лицам из его окру­жения. По значительному количеству уго­ловных дел жертвы преступления, и тем более случайные очевидцы, неизвестны преступникам. В последнем случае прес­тупники, их окружение до ознакомления с материалами дела после окончания рас­следования могут вовсе не догадываться о существовании таких свидетелей.

Проведенный автором опрос следствен­ных и оперативных работников показал, что большинство из них (74% следовате­лей и 61% оперативных работников) пола­гают, что указанная мера уголовно-про­цессуальной защиты потерпевших и сви­детелей является эффективной и при необ­ходимости должна активно применяться в ходе уголовного судопроизводства.

Отметим, что указанная мера не проти­воречит международным стандартам обес­печения безопасности участников уголов­ного процесса. Согласно ст.9 Приложения к Рекомендации № И Комитета минист­ров государств-членов ЕЭС по вопросу за­пугивания свидетелей и обеспечения прав защиты, "обеспечивая право защиты иметь возможность опровергать доказа­тельства, предоставляемые свидетелями, государствам - членам ЕЭС рекомендуется использовать раскрытие установочных данных свидетеля на возможно более поздних стадиях судебного процесса и (или) раскрытие лишь отдельных, необхо­димых данных.

На основании изложенного обоснован­ным является дополнение ст. 230 УПК Азербайджанской Республики положени­ем следующего содержания:

"При необходимости обеспечить безо­пасность участников уголовного процесса либо их близких следователь (с согласия прокурора) вправе в протоколе следствен­ного действия, в котором участвуют участ­ники уголовного процесса, не приводить данные об их личности.


В этом случае следователь выносит постановление, в котором излагаются причины принятия решения о сохранении в тайне этих данных, указывается псевдо­ним участника следственного действия и приводится образец его подписи, которые он будет использовать в протоколах след­ственных действий, произведенных с его участием. Постановление помещается в конверт, который после этого опечатыва­ется и приобщается к уголовному делу.

Доступ к сведениям о защищаемых ли­цах в ходе расследования имеют следова­тель и надзирающий прокурор. После пос­тупления уголовного дела в суд с обвини­тельным актом, доступ к данным сведени­ям также получает судья".

Соответственно необходимо внести изме­нения в ст. 289 УПК АР "Обвинительный акт". Часть 7 данной статьи предлагается изложить следующим образом: "К обвини­тельному акту прилагается список лиц, под­лежащих, по мнению следователя, вызову в судебное заседание. В этом списке следова­тель указывает местопребывание лиц, подле­жащих вызову, и страницы дела с их показа­ниями и заключениями. В приложении не указываются данные о личности указанных лиц, когда в отношении них в соответствии с настоящим УПК принято решение о сохра­нении в тайне данных об их личности".

Распространенной мерой безопаснос­ти, применяемой в уголовном процессе, является проведение опознания без визу­ального наблюдения опознающего по его требованию. Данное законоположение ус­тановлено в ст. 239.7 УПК АР и является вполне обоснованным. Проведение опоз­нания при таких условиях закреплено в законодательстве Латвии, России и неко­торых других стран [6].

Более сложным является вопрос о воз­можности проведения опознания по виде­озаписи либо фотоснимкам, когда субъек­ты расследования имеют возможность предъявить для опознания непосредствен­но подозреваемого, обвиняемого, свидете­ля защиты и т. д. Ряд авторов, занимаю­щихся проблемами безопасности участни­ков уголовного процесса в России, полага­ет, что в целях обеспечения безопасности участников уголовного процесса целесооб­разно проводить опознание таким обра­зом, а его результаты следует признать до­пустимыми доказательствами [7]. В то же время, как следует из анализа практики Верховного Суда России, данный суд неод­нократно исключал из числа доказа­тельств результаты опознания, проведен­ного таким образом [8].

По нашему мнению, проведение опоз­нания по видеозаписи или фотографии не­допустимо, когда органы расследования имеют возможность предъявить опознаю­щему непосредственно опознаваемого. В данном случае необходимо учитывать сле­дующие обстоятельства:

1) проведение опознания по видеозапи­си или фотографии менее достоверно и объективно, чем проведение опознания путем визуального наблюдения опознаю­щим опознаваемого. Это, несомненно, на­рушает права и законные интересы подоз­реваемых (обвиняемых), когда они высту­пают в качестве объекта опознания;

2) безопасность опознающих лиц - участников уголовного процесса может быть обеспечена иным образом, например, путем: проведения опознания через пере­городку, конструкция которой позволяет осуществлять только одностороннее визу­альное наблюдение; нахождение опознава­емого в освещенном месте, а опознающего в затемненном помещении и т. п. Указанные способы получили свое распространение в следственной практике различных стран.


Некоторые авторы, в частности Л. В. Брусницын, включают в число мер уго­ловно-процессуальной безопасности конт­роль и запись телефонных и иных перегово­ров [9]. Использование технических средств контроля и прослушивание телефонных и иных переговоров, а также визуальное наб­людение включены законодателем Украи­ны в перечень специальных мер обеспече­ния безопасности работников суда и право­охранительных органов (см. Закон Украины "О государственной защите работников суда и правоохранительных органов" (1993 г.).

Право оперативных подразделений и следственных органов проводить указан­ные мероприятия предусмотрено в зако­нодательстве многих стран, таких как Франция, Германия, Бельгия, США [10].

В некоторых странах приняты отдель­ные законы, регулирующие возможность перехвата переговоров по телефону и иным устройствам связи, а также сведе­ний, передаваемых посредством каналов связи и иных сообщений. Так, во Франции действует закон "О перехвате сообщений, передаваемых с помощью средств теле­коммуникаций" (1991), в Бельгии "Закон

О прослушивании частных переговоров и телепереговоров" (1994).

Перехват переговоров является эффек­тивным средством борьбы с преступностью, но следует отметить, что по существу дан­ное действие не является мерой безопаснос­ти участников уголовного процесса.

Законодатель обоснованно, на наш взгляд, не включил указанные действия в перечень мер безопасности в ст. 7 Закона Азербайджанской Республики "О государ­ственной защите лиц, участвующих в уго­ловном процессе".

В данном случае перехват переговоров, равно как иные следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия, яв­ляется лишь одним из способов получе­ния информации, имеющей значение для расследования, но не мерой безопасности участников уголовного процесса.

Посредством осуществления перехвата можно получить доказательственную ин­формацию о преступном воздействии, ока­зываемом на того или иного участника уголовного процесса, но сам по себе перех­ват защитительной мерой не является. С таким же успехом к мерам защитительно­го характера можно было бы отнести, нап­ример, допрос потерпевшего, на котором он сообщает об угрозах, поступивших от преступников либо их окружения и т. д.

Автор подробно остановился на дан­ном вопросе не случайно. В последнее вре­мя в связи с особой актуальностью пробле­мы обеспечения безопасности личности некоторые теоретики уголовно-процессу­ального права стараются безосновательно расширить круг мер безопасности, что не способствует эффективности разрешения указанной проблемы.

Рассмотрим далее основные уголовно­процессуальные меры обеспечения безо­пасности участников уголовного процесса, используемые в ходе судебного разбира­тельства.

Одним из эффективных мер обеспече­ния безопасности в данном случае являет­ся проведение закрытых судебных разби­рательств. Данная мера безопасности по­лучила свое закрепление в ст.7 Закона Азербайджанской Республики "О государ­ственной защите лиц, участвующих в уго­ловном процессе". В частности, в данной статье отмечается, что мерой безопасности является проведение в порядке, предус­мотренном законодательством, закрытого судебного заседания в случае участия в нем защищаемого лица. Однако в ст. 27 УПК АР "Гласность уголовного судопроизводства" указывается, что в Азербайджанской Республике правосудие по уголовным де­лам или иным материалам, связанным с уголовным преследованием, во всех судах отправляется открыто, за исключением случаев охраны государственной, профес­сиональной и коммерческой тайны, а так­же тайны личной и семейной жизни. Та­ким образом, необходимость и возмож­ность обеспечения безопасности участни­ков уголовного процесса как основание проведения закрытых судебных заседаний в данной норме прямо не называется.

Думается, что в данном случае можно го­ворить о пробеле законодательства. В УПК многих стран, таких как Болгария (ст. 97а), Эстония (ч.2 ст. 17) , Россия (ст. 241) обеспе­чение безопасности прямо указано как осно­вание проведения закрытого судебного раз­бирательства. Теоретическое обоснование указанного законоположения приводится в трудах ряда авторов [11].

Возможность проведения закрытых су­дебных заседаний в случае необходимости обеспечения безопасности участников уго­ловного процесса вытекает и из анализа международно-правовых норм. В частнос­ти, в ст. 14 Международного пакта о граж­данских и политических правах указано, что печать и публика могут не допускать­ся на все судебное разбирательство или часть его в той мере, в какой это, по мне­нию суда, строго необходимо, при особых обстоятельствах, когда публичность нару­шала бы интересы правосудия.

В связи с этим предлагается изложить ст. 27 УПК АР следующим образом: "В Азербайджанской Республике правосудие по уголовным делам или иным материа­лам, связанным с уголовным преследова­нием, во всех судах отправляется откры­то, за исключением случаев охраны госу­дарственной, профессиональной и ком­мерческой тайны, а также тайны личной и семейной жизни, либо если этого требуют интересы обеспечения безопасности участ­ников судебного разбирательства".

Дискуссионным вопросом в теории и практике уголовного процесса является проблема допустимости проведения судеб­ных действий в отсутствие обвиняемого.

Как отмечалось ранее, законодатель в ст. 326.3 предусмотрел возможность доп­роса одного обвиняемого в отсутствии дру­гого в случаях, необходимых для всесто­роннего, полного и объективного исследо­вания обстоятельств, связанных с уголов­ным преследованием и по мотивирован­ному постановлению суда. В соответствии со ст. 328.8 также может быть произведен допрос несовершеннолетнего свидетеля без участия обвиняемого. Таким образом, законодатель обозначил исключения из общего правила о том, что обвиняемый вправе участвовать в допросе иных участ­ников уголовного судопроизводства.

В уголовно-процессуальной литературе по данному вопросу единства мнений нет. Некоторые авторы, ссылаясь на ст. 6 Евро­пейской конвенции о защите прав челове­ка и основных свобод, где закреплено, что обвиняемый имеет право допрашивать по­казывающих против него свидетелей или имеет право на то, чтобы эти свидетели бы­ли допрошены, полагают, что исключений в данном случае быть не должно [12].

Другие исследователи считают, что в целях обеспечения безопасности свидете­лей и потерпевших возможен их допрос в судебном заседании в отсутствии обвиняе­мого. При этом приводятся ссылки на Ре­шения Европейского суда по конкретным делам, а также на то, что Европейская ко­миссия по правам человека согласилась, что могут существовать исключительные обстоятельства, требующие удаления обвиняемого из зала суда при условии, что его защитник остается [13].

При этом зачастую авторы ссылаются на опыт подобных действий, допускаемых судом в Дании и некоторых иных евро­пейских странах [14].

По мнению автора, исключения, отра­жающие отступление от правила непосред­ственного восприятия доказательств обви­няемым, имеют право на существование. В некоторых случаях запугивание свидете­лей и потерпевших настолько сильно, что получить от них достоверные показания в присутствии обвиняемого затруднительно, а иногда и невозможно. Особенно это каса­ется случаев запугивания несовершенно­летних свидетелей. Психика несовершен­нолетних обостренно реагирует на запуги­вание, что может привести к существен­ным психическим травмам. Не случайно, например, в соответствии со ст. 241 УПК Германии допрос свидетелей до 16 лет про­изводит только председательствующий по делу. Таким образом, без исключения пра­вила непосредственного восприятия дока­зательств обвиняемым в таких случаях нельзя вынести по делу законный и обос­нованный приговор.

Возможность допроса свидетелей в от­сутствие подсудимого обеспечивается раз­ными способами. Так, одной из разновид­ностей допросов такого рода является так называемый дистанционный допрос, осо­бенности которого были рассмотрены на­ми ранее. Другим способом является доп­рос защищаемого лица одним из судей вне зала судебного заседания с последующим оглашением полученных показаний. Та­кая практика существует, например, в Нидерландах [15].

В Швейцарии в исключительных слу­чаях при допросах малолетних использу­ется допрос в виде ответов потерпевшего либо свидетеля на письменные вопросы су­да вне зала судебного разбирательства [16].

На наш взгляд, в целях обеспечения бе­зопасности несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в исключительных случаях возможно оглашение показаний, данных указанными лицами в ходе досудебного про­изводства без участия свидетеля и потерпев­шего в судебном заседании, а также воспро­изведение звукозаписи, демонстрации ви - део-и киносъемок этих показаний [17].

По мнению автора, в УПК АР для при­нятия таких решений есть определенная правовая основа. Так, согласно ст. 329 УПК оглашение показаний, данных свиде­телем в ходе досудебного производства, в ранее произведенном судебном заседании в ходе продолжающегося судебного разбира­тельства или в текущем судебном заседа­нии, без участия свидетеля в судебном за­седании, а также воспроизведение звукоза­писи, демонстрация видео-и киносъемок этих показаний допускается по причинам, исключающим явку свидетеля в судебное разбирательство, а также в других случа­ях, предусмотренных ст. 327.1 УПК АР.

В то же время отметим, что, по нашему мнению, редакция статей 326.3, 328.8 и 329 УПК АР нуждается в уточнении. За­конодатель в качестве основания проведе­ния допросов участников уголовного про­цесса в отсутствии обвиняемого называет необходимость всестороннего, полного и объективного исследования обстоя­тельств, связанных с уголовным преследо­ванием. Формулировка данного основа­ния неконкретна, она позволяет принять решение о проведении допросов участни­ков уголовного процесса в отсутствие об­виняемого практически по каждому делу.

Думается, определенной гарантией прав обвиняемого в данном случае будет являть­ся закрепление в законе указания на то, что: 1) проведение допросов в отсутствие об­виняемого должно носить исключительный характер; 2) основанием для проведения допросов участников уголовного процесса в отсутствие обвиняемого либо оглашение по­казаний указанных лиц без вызова их в су­дебное заседание является необходимость обеспечения безопасности указанных лиц.

Предметом дискуссий в литературе и в практике органов правосудия является возможность участия в судебном разбира­тельстве анонимных лиц. В соответствии с Приложением к рекомендации № И (97)13 Комитета Министров Совета Европы по вопросу запугивания свидетелей и обеспе­чения прав защиты (1997 г.) анонимность означает, что идентификационные данные свидетеля ни в коем случае не разглаша­ются обвиняемому. Далее, в данной реко­мендации указано, что там, где это воз­можно и согласуется с национальным за­конодательством, в качестве исключи­тельной меры может применяться такая мера как анонимность лица, дающего по­казания. Если такое лицо потребовало га­рантию анонимности или/и анонимность была временно обеспечена компетентным органом, национальное законодательство должно предусматривать проверочную процедуру в целях соблюдения баланса между потребностями уголовного судоп­роизводства и правами обвиняемого.

Защите в соответствии с этой процеду­рой должно быть предоставлено право оп­ротестовывать необходимость сохранения анонимности свидетеля, а также ставить под сомнение доверие к его показаниям и источник происхождения предоставляе­мой свидетелем информации.

Если по делу свидетелю была обеспечена анонимность, то обвинительный приговор в данном случае не должен быть основан иск­лючительно на показаниях такого лица.

Таким образом, из данного документа следует, что к возможности участия в уго­ловном судопроизводстве анонимных лиц следует отнестись крайне осторожно.

По мнению автора, анонимность свиде­телей и потерпевших в ходе уголовного су­допроизводства возможна, но она ни в ко­ем случае не должна распространяться на судей. В данном случае трудно согласиться с мнением законодателей Германии, где данные о личности участника уголовного процесса могут быть скрыты даже от суда. Суд должен знать, кто именно дает ему по­казания. Без этого показания любого лица нельзя признать допустимым доказатель­ством. Разумеется, при этом должна неу­коснительно соблюдаться упомянутая ра­нее рекомендация о том, что если по делу свидетелю была обеспечена анонимность, то обвинительный приговор в данном слу­чае не должен быть основан исключитель­но на показаниях такого лица.

Здесь, по мнению автора, можно ис­пользовать опыт российских законодате­лей, закрепивших в ст. 278 УПК РФ сле­дующие положения: при необходимости обеспечения безопасности свидетеля, его близких родственников, родственников и близких лиц, суд, без оглашения подлин­ных данных о личности свидетеля, вправе провести его допрос в условиях, исключа­ющих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбира­тельства, о чем суд выносит определение.

В случаях заявления сторонами обосно­ванного ходатайства о раскрытии подлин­ных сведений о лице, дающем показания, в связи с необходимостью осуществления за­щиты подсудимого либо установления ка­ких-либо существенных для рассмотрения уголовного дела обстоятельств, суд вправе предоставить сторонам возможность озна­комления с указанными сведениями.


Аnnotation expand a circle of the criminal procedure

The article is devoted research and the de - measures directed on safety of participants cision of questions on perfection of criminal of criminal trial at the expense of measures procedure measures of safety of the person in about which it will be told later that do not criminal trial of the Azerbaijan Republic. contradict international legal standards and

According to the author, it is necessary to have passed approbation in foreign countries.

Список використаних джерел

1. См., например, Lemonde M. La protection des témoins devant les tribunaucs français // Revue de science criminelle et de droit penal compare. - Paris, 1996. - №4. - P 817; Legeais R. L utilisa­tion de temoignages sous forme annime ou deguisee dans la prosedure des juridictions repressives // Revue internationale de droit compare. - Paris, 1998. - №2. - Р.715; Марченко С. Л. Обеспечение безопасности участников уголовного процесса: Дис. ... канд. юрид. наук. - М., 1994. - С.98; Со­ловьев А. Б., Токарев М. Е. Дифференциация форм досудебного производства по уголовным делам // Прокурорская и следственная практика. - М., 1998. - № 3. - С. 151; Тихонов А. К. О процессу­альной безопасности свидетеля и потерпевшего // Сов. юстиция. - 1993. - № 20. - С. 26-28; Зай­цев ОА. Государственная защита участников уголовного процесса. - С. 289 и др.

2. Национальное законодательство и его соответствие требованиям борьбы с различными формами организованной транснациональной преступности // Док. E / CONF, 88,3, 25 aug. 1994. - Р.21.

3. Lemonde M. La protection des temoins devant les tribunaucs francais // Revue de science crim­inelle et de droit penal compare. - Paris, 1996. - №4.- P. 817.

4. Гуценко К. Ф., Головко Л. В., Филимонов БА. Уголовный процесс западных государств. - М., 2002. - С. 320.

5. Топильская Е. В. Организованная преступность. - Спб, 1999. - С.123.

6. Об этом см.: Шешуков М. П. Латвийское законодательство о защите лиц, содействующих пра­восудию по уголовным делам // Государство и право. - 1999. - №2. - С.85; Трухачев В. В. Прес­тупное воздействие на доказательственную информацию. - Воронеж, 2000. - С. 202-203 и др.

7. Быков А. Г. Первоначальный этап раследования вымогательств, совершенных группами лиц: Дис. ... канд. юрид. наук. - М., 1994. - С. 137-138; Золотарев А. С. Теоретические и практические проблемы расследования корыстно-насильственной организованной преступной деятельности: Дис. ... канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 1997. - С. 195-196; Леви АА. Предъявление для опоз­нания // Справочник следователя: Практическая криминалистика: Следственные действия. - Т.1. - М., 1990. - С. 197-200 и др.

8. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - М., 1996. - № 6. С. 11; 1998. - №2. - С.11.

9. Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: Российский, зарубежный и международный опыт 20 века. - С.163.

10. Об этом см.: Арнольд Й. Ограничение правового государства в германском уголовно-процес­суальном праве // Конституционное право: Восточно-европейское обозрение. - М.: Чикаго, 1999.

- №3. - С. 23-25; Головко Л. В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. - М., 1995. - С.86-87; Пешков М. Прослушивание и злектронное наблюдение в уголов­ном процессе США // Рос. юстиция. - 1997. - №4. - С. 56 и др.

11. См., например: Ворожцов С. Обеспечение процессуальной безопасности потерпевшего и свидете­ля // Рос. юстиция. - 1996. - №11. - С.25; Безнасюк А., Абабков А Государственная защита лиц, со­действующих уголовному судопроизводству // Рос. юстиция. - 1997. - №8. - С.40; Леви АА. К вопро­су об особенностях и правах свидетеля в уголовном процессе // Правоведение. - 2000. - №1. - С. 157.

12. Петрухин И. Л. Защита лиц, содействующих правосудию // Рассказывают адвокаты. - М.,2000. - С. 235 - 242; Трухачев В. В. Принципы криминалистической деятельности, направлен­ной на предупреждение и разоблачение сокрытия преступлений // Расследование преступлений: Вопросы теории и практики. - Воронеж, 1997. - С. 42; Турчин А. Д. Против анонимного правосу­дия (заметки на полях одного законодательного проекта)// Социально-экономические и правовые проблемы восточно-сибирского региона на пороге третьего тысячелетия. - Иркутск, 1998. - С. 47.

13. Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт 20 века. - С.210; Зайцев ОА. Государственная защита участников уголовного процесса. - М., 2001. - С.124-125.

14. Хьертенберг Д. Вопросы соблюдения прав человека в связи с применением мер поощрения лиц, содействующих уголовному судопроизводству, и мер обеспечения их защиты // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. - М., 2000. - С. 162-163.

15. Так П. Й. Система уголовного правосудия в Нидерландах в свете новой уголовной полити­ки// Вестник Московского университета. - 1997. - № 1. - С. 66.

16. Heine G. Zur Recht und Praxis des Spangsfelds von Zeugen im schweizerischen Strafverfhren // Schweizerische Zeitshhrift fur Strafrecht/ Bern. 1992/ Bd.109. h 1. S.60.

17. Указанная точка зрения поддерживается рядом авторов, например, см.: Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В. С. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. Яблокова. - М.,

1996.- С.273; Брусницын Л. В. Обеспечение безопасности потерпевших и свидетелей// Закон­ность. - 1997. - №1. - С.38.


Ін/лаї'ііжі